Следы в высокой траве - Татьяна Викторовна Полякова

перестанет быть набором подозрительных разговоров, странных взглядов и многозначительных фраз старожилов. Кости плохи тем, что спорить с ними трудно. Они вообще не склонны к полемике.

Машина остановилась у дороги. Из нее вышли Корнеев и Лихой, оба в ветровках, накинутых поверх футболок.

– Где? – спросил Дмитрий, подходя ближе.

Я молча указала.

Он заглянул в яму, постоял несколько секунд, потом обернулся к Егору:

– Фонарь.

Тот посветил. Белое пятно кости выступило из земли совершенно отчетливо.

– Отлично, – тихо сказал Корнеев. – Просто отлично.

– Простите нас, – пискнула я.

Он посмотрел на меня тем самым взглядом, от которого у нормальных людей, возможно, развивается чувство вины, у меня же почему-то, помимо вины, развивалось еще кое-что, совершенно неуместное для места раскопок.

– Вы хотя бы понимаете, что могли уничтожить половину следов? – спросил он.

– Мы их хотя бы нашли, – вступилась Ленка. – В некотором смысле это баланс.

Егор кашлянул в кулак, не то скрывая смех, не то подавляя желание присоединиться и тоже нас отчитать.

– Домой, – коротко приказал Корнеев. – Сейчас вы здесь будете только мешать работать.

– Это мы умеем, – буркнула я.

Ответа не последовало, он уже стоял у края ямы и разговаривал с кем-то по телефону таким тоном, что у меня побежали по спине мурашки.

Домой мы шли молча. Даже Ленка не пыталась шутить, просто держала меня за руку.

Бабушка встретила нас на крыльце, посмотрела сначала на меня, потом на наши руки, потом на лопаты и фонарь.

– В огороде в таком виде я вас не дождусь, а ночью по деревне шастать – так это всегда пожалуйста.

– Ба, – вздохнула я, – мы кости нашли.

Скрывать это не было никакого смысла, потому что уже к утру об этом будет знать половина Сосновки, а к обеду, побывав в магазине, и вовсе вся деревня.

– Идиотки, – тихо сказала она. – Обе.

– Спасибо, – обиделась Ленка. – Мы вообще-то рисковали жизнью.

– Именно это я и имею в виду.

Она впустила нас в дом и первым делом поставила чайник. Это, пожалуй, было самым приятным за всю ночь. Я сидела в кухне, обхватив руками кружку, и вдруг поняла, что меня трясет изнутри.

– Это бригадир? – спросила я.

Бабушка не сразу ответила.

– А ты сама как думаешь?

– Я думаю, – сказала я, глядя в чай, – что слишком много всего теперь сходится.

Утро началось так, будто вчерашняя находка нам приснилась. Солнце ярко светило в окно, потому что проспали мы дольше обычного, бабушка копошилась в огороде, а мы с подругой завтракали и обсуждали события минувшей ночи.

Корнеев заехал к нам ближе к полудню и, к Ленкиному разочарованию, один. Это уже само по себе было подозрительно: когда страж правопорядка появляется без помощника, у него либо хорошие новости, либо разговор, который требует меньшего количества свидетелей, так, по крайней мере, мне казалось.

Увидев в окно знакомый уазик, мы вышли во двор и сели втроем за стол под яблоней, и я вдруг подумала, что мужчины в погонах, сидящие в бабушкином огороде среди гороха и смородины, выглядят куда опаснее любых деревенских злодеев.

– Эксперты работают, – сказал он. – Но уже сейчас ясно: останки старые.

Ленка шумно втянула воздух.

– Человеческие?

– Ваши ночные упражнения с лопатами вывели нас на историю, которая намного старше смерти Рогова, пока это все, что можно с уверенностью заявлять.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось и одновременно прояснилось. Все-таки одно дело – догадываться и совсем другое – услышать подтверждение вслух.

– Вы были правы в одном: Рогов действительно копал не клад, точнее, не только клад, тот его тоже до поры до времени интересовал.

– И в чем же мы были не правы? – уточнила я.

– Во всем остальном, – спокойно сказал он. – В частности, в том, что из Гоши у вас получился универсальный злодей на все эпохи.

Я насторожилась.

– Что это значит?

Он достал из папки лист и положил передо мной. Я не сразу поняла, что это, какая-то копия архивной карточки, даты, штампы, сухой канцелярский язык.

– На момент исчезновения Киселева Громов-младший проходил срочную службу, – пояснил Корнеев. – Полгода как был в армии, так что убить бригадира он не мог.

Ленка уставилась на бумагу так, будто та предала ее самые светлые надежды.

– Но след ботинок, – пробормотала она. – Гоша был на месте убийства Рогова!

– А вы сверяли отпечаток с его обувью?

Мы переглянулись и хором ответили:

– А вы?

– Следы относятся к убийству Рогова, – сказал Корнеев. – Или к передвижению вокруг амбара после него. Не путайте два преступления только потому, что место одно. Они могут быть вообще никак не связаны между собой.

Это было сказано без нажима, но все равно прозвучало как щелчок по лбу. И, что хуже всего, вполне заслуженный.

– А как же Павел Громов, отец Гоши? – не сдавалась Ленка. – Убить Киселева мог он.

– И зачем Громову-младшему убивать человека, заинтересовавшегося этим делом, если его родитель мертв, даже если предположить, что злодей – он?

– А Зоя? – быстро спросила Ленка.

Корнеев посмотрел на нее с легким изумлением.

– А что Зоя?

– Ну, вам должно быть известно, что ее дед работал в бухгалтерии колхоза.

– Елена, – сказал он очень мягко, – я искренне восхищен широтой вашей версии. Но пока у нас есть только старые кости, убитый журналист и деревня, где половина жителей что-то недоговаривает, а другая половина делает вид, что ничего не помнит.

Он встал. Я тоже поднялась следом, вдруг осознав, что цель визита сюда Корнеева не совсем понятна.

– Вы больше не полезете туда без меня, – сказал он.

Это не звучало как просьба.

– Вы слишком многого хотите от двух женщин в отпуске.

На секунду его лицо чуть-чуть смягчилось.

– Это вы слишком многого хотите от отпуска, – сказал он.

Только Корнеев скрылся за калиткой, как Ленка заговорила:

– Ну что ж, Гоша не убивал Киселева.

– Зато это вполне мог сделать его отец.

– А Рогова? Твой Дмитрий прямо на вопрос про следы не ответил, но почти уверена, они не совпали.

Если Гоша не мог быть убийцей Киселева, это не снимало с него подозрений по Рогову, но и не делало их такими удобными, как прежде.

Я посмотрела в сторону амбара, которого отсюда не было видно, и вдруг ясно поняла: кости ничего не упростили. Они только доказали, что мы, к сожалению, все это время шли в правильную сторону. А значит, дальше будет только хуже.

Глава 23

Если в деревне находят человеческие кости, тишина держится ровно до того момента, пока первый человек не дойдет до магазина.

В этот день Сосновка выглядела так, будто у нее внезапно появилась