Следы в высокой траве - Татьяна Викторовна Полякова

– Приблизительно с десяти вечера до полуночи, всего за несколько часов до вашего тут появления.

Ленка выразительно на меня посмотрела, давая понять, что наша версия находит подтверждение и убийца явился сюда ночью. К моему удивлению, делиться информацией о находке она не стала, видимо обидевшись на то, что Егор не рассказал ей детали экспертизы.

Когда мы уже собирались уходить, я оступилась на рыхлой земле, нога ушла в ямку, а я в очередной раз убедилась, что чувство собственного достоинства не входит в набор моих врожденных качеств. Однако упасть не успела: Корнеев быстро поймал меня за локоть, а я чертыхнулась. Не столько от боли или неожиданности, неприятно было сознавать, что Дмитрий может подумать, что либо я неуклюжая, вечно спотыкающаяся на ровном месте дама, и это отчасти было правдой, либо, что гораздо хуже: я делаю это специально, чтобы оказаться в его крепких мужских объятиях.

– Осторожнее, – сказал он.

– Я стараюсь жить ярко, – сморозила первую глупость, которая пришла на ум.

– У вас и без стараний получается.

Рука у него была теплая, для расследования деталь совершенно лишняя, но мозг, как назло, немедленно ее зафиксировал.

Он отпустил меня почти сразу, и правильно сделал еще немного – и я, чего доброго, начала бы говорить что-нибудь, за что потом мне было бы стыдно.

Чтобы сохранить остатки достоинства и положительного впечатления, на обратном пути я молчала, а когда мы приблизились к служебному уазику, зачем-то буркнула:

– Извините!

– За что? – вскинул брови Корнеев.

Я просто пожала плечами, простилась и пошла в сторону дома, не сразу заметив, что Ленка не семенит рядом. Обернувшись, я увидела, что подруга задержалась у машины и весело хохочет рядом с Егором, пока Корнеев разговаривает по телефону. Оставалось надеяться, у нее хватит смекалки вслушаться в то, о чем тот ведет диалог.

Глава 20

Есть особый вид усталости, при котором тело мечтает о кровати, а голова – о продолжении активной деятельности, и, что хуже всего, оба желания одинаково неосуществимы. Первое – потому, что с Ленкиной неуемной энергией покой нам только снится, а второе – потому, что, пока в Сосновке Корнеев с Лихим, нам запросто могут щелкнуть по любопытным носам.

Единственное, что мне оставалось, – анализировать.

Ленка быстро меня нагнала, и какое-то время мы шли молча, говорить не хотелось не потому, что сказать было нечего, а потому, что слишком многое начинало складываться в голове и хотелось с этим разобраться.

Я мысленно перебирала все, что у нас уже есть, как будто раскладывала на столе покупки и решала, что отправить в холодильник, что на полки, а что сразу в кастрюлю.

Неизвестно, что было в блокноте Рогова, и Корнеев вряд ли когда-либо поделится с нами этой информацией, но, учитывая, что Гоша до сих пор в Сосновке, а не в изоляторе, он либо вне их подозрений, либо улик просто-напросто недостаточно. След от ботинка, даже если он совпал, может вообще ничего не значить, если у фермера в ту ночь, к примеру, было алиби. Хотелось бы знать какое. Если допустить, что в ночь убийства он был с Зоей, я бы не придавала такой информации никакого веса.

Во-первых, влюбленная женщина почти наверняка будет покрывать своего мужчину, которых в деревне к тому же не так много, а во-вторых, мне не давала покоя информация о том, что ее дед тоже работал в колхозе. Бабуля, несомненно, права: в Сосновке почти у каждого кто-то в роду был связан с колхозом, но дед Зои имел отношение к бухгалтерии, к которой у пропавшего Киселева как раз и были вопросы.

К тому же на почте Рогов мог рассказать ей гораздо больше, чем она решила поведать нам и следствию. Возможно, тот по неосторожности поделился своими соображениями, не зная, что семья Зои может быть замешана в той старой истории.

Я невольно замедлила шаг, потому что версия о том, что почтальонша может иметь отношение к убийству журналиста, начинала казаться мне все более правдоподобной.

– Ты чего? – спросила Ленка.

– Думаю о том, что Гоша как-то слишком подходит на роль злодея, и не только из-за выдающейся комплекции и следа с тракторной подошвой.

– Это плохо?

– Это удобно, – ответила я. – А удобные версии редко бывают правильными. Что, если фермера кто-то нарочно подставляет, зная, что у его отца был конфликт с Киселевым?

Ленка задумалась, но ненадолго, ее мыслительный процесс обычно работал по принципу вспышек, а не долгого горения.

– Ты про ту драку из архивных записей?

– Вероятно, убийца знал, что такая отметка имеется в архиве, и предполагал, что гибель Рогова могут связать с Киселевым. Тогда Громов становится очень удобным подозреваемым. Особенно если в блокноте журналиста имеются соответствующие записи.

– Эх, взглянуть бы на него хоть одним глазком, – вздохнула Ленка.

– Сам по себе факт, что убийца не забрал его с места преступления, говорит о том, что до истины Рогов добраться не успел, иначе глупо оставлять его там.

– Это риск, ведь если не успеть от него избавиться, он может стать весомой уликой. К тому же, возможно, злодей торопился скрыться с места преступления, кто-то мог его спугнуть.

– Или наш убийца знал, что информация, собранная журналистом, уже отправлена в издательство, а значит, избавляться от записей не имеет смысла. Тем более что Рогов постоянно ходил с блокнотом и любой деревенский мигом бы это подтвердил, что заставило бы Корнеева с Лихим усиленно искать важную вещицу.

– Неужели ты думаешь, что убийство – дело рук Зои? – ахнула подруга. – Она-то точно знала о письмах.

– Вероятно, не только она.

Зоя не выглядела человеком, который способен на что-то жесткое, но она точно знала, что журналист переключился с клада на какую-то сенсацию.

– Получается, она закрутила с Гошей, чтобы его подставить? Стащила ночью ботинки и отправилась на убийство?

– Или уговорила его самого пойти на это ради нее.

– Это, конечно, романтично, но как-то сомнительно, – сморщилась Ленка.

– Надо сказать, – медленно произнесла я, – что, если бы я была на ее месте и знала, что человек вот-вот раскопает что-то опасное…

– Ты бы его убила? – с интересом уточнила Ленка.

– Я бы постаралась с ним сблизиться, чтобы узнать, что тот успел выяснить.

– Ага, и получила бы нагоняй от своего амбала.

– Хотелось бы знать, что за тайну такую узнал Рогов, за которую можно убить.

– А сколько сейчас стоят деньги, которые тогда в ходу были?

– Думаешь, журналиста лишили жизни из-за бумажек?

Ленка лишь пожала плечами, и остаток пути мы шли молча.

С наступлением сумерек воздух стал мягче, вдоль дороги приятно пахло полынью, я