Следы в высокой траве - Татьяна Викторовна Полякова

я осторожно ее открыла, и мы принялись перекладывать содержимое, легко узнавая уже виденные нами записи и фотографии, пока не наткнулись на вырезку из газеты, которой прежде не встречали.

– Что-то новое, – нахмурилась подруга.

Это была короткая неприметная заметка о хозяйственном собрании, колхозной смете и задержке по выдаче чего-то там. Но ниже в двух строках упоминалась фамилия Киселева, который выступил с критикой порядка хранения и учета.

– То есть он не просто ругался с кем-то из колхоза, – медленно сказала Ленка. – Он полез со своим уставом в бухгалтерию?

– Похоже на то.

– Думаешь, это оставил убийца? – спросила Ленка.

Я не ответила сразу, потому что вот это было как раз странно. Если бы сюда вломился человек, который боится, что кто-то доберется до истины, разве он стал бы подсовывать новую заметку? Скорее уничтожил бы так, чтобы фамилия Киселева больше нигде не всплывала, а тут наоборот.

Словно кто-то, дождавшись, пока шум вокруг архива уляжется, тихо вернул в папку то, что прежде было припрятано.

Я посмотрела на стол, перевела взгляд на окно, затем – на стеллажи, здесь царил почти домашний порядок.

– Тот, кто был здесь, точно знал, что и где искать.

Ленка уставилась на меня.

– Тамара? То есть она сама это спрятала, а теперь вернула? – удивилась подруга.

– Или частый посетитель библиотеки. Но, может, и сама библиотекарша нашла эту заметку и решила добавить в архив, да и вряд ли она единственный человек во всей деревне, кто знает, где искать нужную папку. Вот мы с тобой, например, знаем.

– Значит, исчезнувший колхозник не просто высказывал недовольство, он открыто лез в учет, словом, в то, к чему имел отношение дед Зои.

Снаружи в этот момент послышался какой-то глухой стук. Мы обе вздрогнули.

– Это что? – шепотом спросила Ленка.

– Очень надеюсь, что не убийца решил зайти за чтивом на ночь.

Мы замерли в тишине, но больше ничего подозрительного не услышали, может, просто яблоко упало или ветка сломалась на ветру. А может, кто-то стоял у стены и слушал, как мы тут приходим к опасным выводам.

Я быстро сунула заметку обратно.

– Уходим.

– Нет, – твердо заявила подруга. – Чувствую, что надо изучить все до конца. Даже если кто-то тут бродит, нам все равно не удастся уйти незамеченными.

Тут-то и выяснилось, что предчувствия ее не обманули. Когда мы уже подобрались к корешку папки, заметили большой групповой снимок. Вероятно, со всеми сотрудниками колхоза. Такое фото мы в прошлый раз точно упустить не могли. Ленка схватила карточку и сунула ее за пояс джинсов.

– Что ты делаешь? Если мы начнем таскать из библиотеки архив, нас либо посадят, либо бабушка первая прибьет. Делай снимок на телефон, и уходим.

Надо ли говорить, что подруга меня не послушалась и не стала возвращать находку.

Мы выбрались обратно через окно чуть быстрее, чем залезали, ведь нами теперь двигал не исследовательский азарт, а очень здоровое желание не быть пойманными ночью в библиотеке.

Когда мы оказались снаружи, я посмотрела в сторону перекошенного амбара.

– Ну что? – шепотом спросила Ленка.

И мне вдруг стало совершенно ясно: после нашей сегодняшней находки идти домой совершенно точно не наш вариант.

– Бери лопату, и двигаем, – сказала я.

– Куда?

– К амбару.

Ленка просияла так, будто я только что предложила ей круиз, а не ночные раскопки у места убийства.

– Я тебя обожаю.

– Не спеши. Возможно, это наш последний совместный выход в свет.

– То есть хочешь сказать, нас посадят в разные камеры?

Мы подхватили лопаты и двинулись по высокой траве туда, где недавно нашли тело Рогова. На этот раз мне уже не казалось, что мы совершаем глупость.

Мне казалось, что мы опоздали.

И от этого становилось по-настоящему страшно.

Глава 21

Если бы кто-нибудь в тот момент сказал мне, что самая сумасшедшая часть этой ночи у нас еще впереди, я бы, наверное, ответила, что у любой ночи с Ленкой в перспективе обязательно есть запасной уровень безумия.

Мы шли к амбару молча, потому что каждая размышляла о недавней находке. До этого мы только подозревали, что Рогов искал не купеческое золото, или не только его. Теперь это уже выглядело не красивой версией, придуманной на кухне под бабушкины котлеты, а вполне рабочей гипотезой, за которую могли и убить.

Ленка несла лопату на плече так бодро, будто собралась не на ночные раскопки, а на веселые старты в пионерлагере. Я тащила вторую и старалась не думать о том, что если мы сейчас встретим кого-то из местных, то нас быстро запишут в убийцы.

– Если вдруг из-за угла выйдет Корнеев, – шепнула Ленка, – я сразу признаюсь, что это была моя идея.

Благородно с ее стороны, ничего не скажешь.

– А если выйдет убийца?

– Тогда, – подумав, ответила она, – скажу, что это была наша общая гражданская позиция.

Подойдя ближе, мы сразу увидели, что с прошлого раза здесь ничего не изменилось. Земля вокруг амбара все так же была разворочена, трава примята, ленты, огораживающие место обнаружения трупа, тихо шуршали на ветру.

– Где начнем? – спросила Ленка, уже понижая голос до профессионального шепота кладоискателя.

– Знать бы, что мы ищем. Как-то сомнительно, что кто-то закопал бумажные купюры, если только не рассчитывал достать их в самое ближайшее время.

– Может, не успел? – резонно заметила Ленка.

– Я бы скорее ставила на бумаги, разоблачающие кого-то из колхоза.

– Ну и зачем их прятать? Тому, кто в них фигурировал, проще было бы сжечь документы.

– А если сохранить их решил Киселев в качестве компромата? Но, опасаясь, что их украдут, припрятал, не с собой же таскать.

– Ладно, давай начнем там, где копал Рогов.

– Это, между прочим, полпериметра.

– Тогда полагаюсь на твою интуицию, – развела руками Ленка.

– Лучше на все то рациональное, что во мне имеется. Там, где копал журналист, ничего нет. Ведь если бы он нашел что-то, то извлек бы из земли находку, а убийца, если дело действительно в этом, забрал бы ее с собой.

Ленка посветила куда-то фонариком, отошла на несколько метров, присела на корточки и провела ладонью по бугристой поверхности.

– Давай здесь попробуем, – сказала она. – Смотри, тут точно уже копали, но верхний слой мягче, будто назад вернули, и трава странно притоптана.

Я бы, конечно, предпочла в эту минуту сидеть дома и читать о чужих глупостях, а не совершать собственные, но спорить было трудно. Даже ночью, даже при свете луны, даже с моим скепсисом было очевидно: этот участок отличается.

Мы вонзили лопаты в землю и принялись за дело.

Первые