Следы в высокой траве - Татьяна Викторовна Полякова

А еще у бабули хранились там невероятно красивые бусы, они были сделаны из стекла, каждая бусина имела множество граней, что делало их похожими на настоящие драгоценные камни.

Как-то, в один из дней летних каникул, я осталась в доме одна приглядывать за вареньем, которое бурлило в кухне, и, дабы себя развлечь, снова полезла в сервант. Я достала две чайные пары с розовыми пионами на тонких стенках фарфора, заварочный чайник и сахарницу из того же сервиза, поставила это все на стол, дабы изобразить чаепитие королевских особ. Принесла с кухни чайную ложку, приосанилась и принялась разливать воображаемый напиток, затем открыла сахарницу, в которой всегда лежала вата, что было мне на руку: белесое облако напоминало сахар. Я принялась делать вид, что зачерпываю сыпучие белые кристаллики, и тут поняла, что на дне что-то есть. Достав вату, я обнаружила на дне большую серебристую монету, прежде таких я не видела.

Тут в дом вернулась бабушка и застала меня за этим воображаемым чаепитием. Немного пожурила и велела аккуратно убрать все на место, а потом заметила монету в моих руках и мигом переменилась в лице.

– Ба, а что это за деньги? – спросила я тогда.

– Ерунда, – отмахнулась она. – Нашла возле магазина.

– Такая интересная монета. Можно я возьму подружкам показать?

– Не вздумай! И, Марина, пожалуйста, не рассказывай никому, – добавила она уже совсем другим тоном.

Бабушка выхватила находку из моих цепких пальцев и положила в карман. Больше я эту монету никогда не видела. Тогда я подумала, что монета очень дорогая и она боится ее потерять, потому и спрятала в сервант да запретила мне распространяться на эту тему.

Секреты я хранить умела, а потому держала язык за зубами, а потом и вовсе подзабыла ту историю, пока сейчас она неожиданно не вернулась так явственно, будто это случилось вчера.

Я так резко поставила кружку на стол, что компот выплеснулся на клеенку. Ленка вздрогнула и уставилась на меня.

– Ты чего?

Я не ответила сразу, только внимательно посмотрела на бабушку, которая, кряхтя, отправилась в кухню за тряпкой.

Потом села, тяжело опустив плечи, и принялась крутить в руках край передника, вид при этом имела крайне усталый. Первым порывом было отправить ее отдохнуть, но я поняла, что меня просто разорвет на части, если я не задам сейчас вопросы, которые только что родились в моей голове.

– Ба, – сказала я тихо, – ты ведь не колхозные деньги имела в виду, когда сказала, что они до добра не доводят?

Она подняла на меня глаза с такими родными излучинами морщин по бокам.

– А про какие же еще?

– Про те, что сама нашла.

Ленка перестала жевать и тут же закашлялась.

– Марина… – осторожно начала бабушка.

Но я уже не могла остановиться, мысли проникли в мою голову как взломщики: с шумом, без церемоний, еще и закинув ноги на стол.

– Ты потому и не хотела, чтобы Гоша копался у забора, – сказала я. – Не потому, что старые доски жалко.

Ленка медленно перевела взгляд с меня на бабушку.

– Клавдия Петровна… – выдохнула она почти с благоговением. – Да вы же…

– Помолчи, – осекла я подругу, не сводя глаз с бабули. – Помнишь, у тебя в серванте была спрятана серебряная монета в сахарнице, под ватой?

Она поменялась в лице так быстро, что я поняла: попала. Не в точку даже, в нерв.

– Какая еще монета? – спросила она слишком ровно.

– Та самая, которую я нашла, когда играла в чаепитие. Ты сказала, что подняла ее у магазина, велела мне никому не говорить и тут же спрятала, да так, что больше она мне никогда не попадалась.

Ленка смотрела на нас с тем выражением, с каким, наверное, первооткрыватели смотрят на материк, который нежданно-негаданно всплывает на горизонте.

– Ба, – я наклонилась к ней. – Ты нашла клад?

Она молчала. На улице заорал петух, и тут же лениво гавкнул соседский пес, словом, деревня продолжала жить, не ведая, что у нас тут за разговор происходит.

Бабушка положила ладони на стол, пальцы у нее были крепкие, в узлах, с тонкой голубой сеткой вен.

– Был грех, – сказала она наконец.

– Где? – спросила я.

– В огороде, где ж еще, – ответила бабуля и даже чуть усмехнулась. – Не у амбара же.

– Выходит, случайно?

Она вздохнула и отвела взгляд в окно, что-то высматривая вдалеке.

– Куст смородины хотела пересадить. Земля там тяжелая была, лопата все время во что-то упиралась, я сперва думала, что о камень, но звук другой был совсем. Откопала, разгребла, смотрю – железо. Маленький такой сундучок, весь в ржавчине, будто из сказки.

У меня по спине пробежал холодок, а Ленка, кажется, вообще перестала дышать.

– Сказка и есть, – зачарованно отозвалась она. – И что там было? – спросила одними губами.

– Монеты, – сказала бабушка. – Серебряные, кольца золотые и серьги да пуговицы с гербами.

– Господи, – выдохнула Ленка. – И вы…

– И я никому не сказала, – закончила бабушка. – Потому что не дура.

Это прозвучало даже с некоторым вызовом, и я вдруг увидела ту Клавдию Петровну, которую всегда знала: упрямую, здравую и по-житейски мудрую.

– А что ты должна была сделать? – спросила я.

– Бежать в милицию? – она фыркнула. – Или в магазин сообщить, чтобы к вечеру вся область знала? Земля моя, огород мой, нашла я. Значит, и разговор короткий. Да и пора такая настала, не до кладов государству было, прикарманил бы первый же чиновник, и всего делов!

– Но ты же что-то с содержимым сделала, – сказала я. – Спрятала?

– Да, – сухо ответила бабушка. – Ну и потом понемногу все в дело пошло, благо тогда и не спрашивали в городе особо, откуда дровишки, скупали за бесценок.

– В какое еще дело? – оживилась Ленка.

Бабушка посмотрела на нее, как смотрят на слишком шуструю козу, случайно проникшую в огород.

– В хозяйство: крышу перекрыть, печь подлатать, сервант-то, между прочим, тоже не сам собой в доме завелся. Да и Маринке на институт добавляла, – она посмотрела на меня с тоской. – Надо было и впрямь припрятать, сейчас бы это куда больше стоило.

– И внимания бы привлекло тоже больше, – заметила подруга.

Я молчала.

В голове странным образом соединялись давно знакомые вещи: новый красивый сервант, бабушкино упрямое «сама справлюсь», ее нелюбовь к лишним копаниям в огороде, та самая монета.

– И потому, – сказала я медленно, – когда Рогов пришел с вопросами о кладе, ты не испугалась.

– Испугалась, – возразила бабушка. – Но не клада. Я испугалась, что он будет ходить за