Следы в высокой траве - Татьяна Викторовна Полякова

Я попыталась представить, каково это, когда тебя настойчиво расспрашивают о сокровищах, которые ты на самом-то деле уже нашла, и много лет хранишь эту тайну.

– Поэтому ты нарисовала карту к ложному месту, чтобы отвести внимание от своего дома и, чего доброго, огорода.

– К старому амбару, – поправила она. – Где, как я думала, он покопается, устанет, комаров накормит и отвяжется.

Я провела ладонью по столу.

– А если бы он не отвязался?

– Так и не отвязался же, – сказала бабушка совсем тихо. – И теперь это навсегда со мной, по гроб.

И вот это было страшнее всего: не признание в находке клада, а то, что она теперь жила с мыслью, что ее мелкая хитрость толкнула человека на верную смерть.

Ленка задала странный вопрос:

– Клавдия Петровна, а Тамаре вы про это… ну… про клад… говорили?

– Совсем сдурела? – вскинулась бабушка. – Про клад я никому не говорила. Ни тогда, ни теперь, я ж не сумасшедшая.

– А про карту?

– Я с Тамарой только книги обсуждаю, зачем мне ей о карте докладывать?

Я вдруг поняла, что бабуля просто устала хранить эту тайну много лет, оттого, что прошлое, которое столько времени удавалось держать под половиком, вдруг полезло наружу. Я накрыла ее руку своей ладонью.

– Ты не виновата в том, что Рогов пошел к амбару, – сказала я.

Она усмехнулась без улыбки.

– А в том, что послала туда, – виновата.

– Ты отправила его не на смерть.

– А поди теперь разбери, куда именно я его отправила.

В кухне повисла тишина, только теперь уже не прежняя, липкая и тревожная, она стала похожа на вымученный тяжелый выдох.

Ленка вдруг поднялась.

– Мне срочно нужно сесть, – заявила она.

– Ты только что сидела, – заметила я.

– Тогда лечь.

– Это еще зачем?

– Потому что я приехала в деревню отдыхать, а выяснила, что твоя бабушка нашла купеческий клад, случайно отправила журналиста к амбару с трупом и, по сути, живет интереснее нас обеих.

Несмотря ни на что, я хмыкнула.

– Ну, мы тоже нашли тут кое-что интересное.

Я встала из-за стола и подошла к окну. Отсюда был виден край огорода с ровными грядками, смородиной и той самой землей, которая умеет хранить тайны.

Слишком многое вдруг прояснилось. Бабушка не вела нас к разгадке. Она всю дорогу пыталась увести в сторону от одной тайны, потому что носила в себе другую. И вот теперь, когда клад перестал быть легендой, а карта – просто старушечьей выдумкой, оставался только один вопрос. Кто именно понял раньше нас, что Рогов идет к амбару то ли за золотом, то ли за другой сенсацией.

Глава 25

После бабушкиного признания в доме стало как-то особенно тихо. Мы с Ленкой отправились на веранду, где я лежала в кровати и думала о том, что есть события, после которых человеку полагается либо разрыдаться, либо немедленно начать действовать. Плакать мне не хотелось, значит, оставалось второе.

Ленка, напротив, металась туда-сюда с тем видом, с каким полководцы, вероятно, ходят перед картой будущего сражения, если, конечно, эти полководцы носят мои старые шорты и время от времени врезаются в табурет.

– Нет, ты осознала? – в который раз спросила она.

– Пока не совсем, – призналась я. – Мне кажется, нам нужно показать фото, которое мы вынесли из библиотеки, Корнееву.

Ленка резко остановилась.

– Хорошо. Но если ты сейчас позвонишь ему и радостно выпалишь: «Дмитрий Евгеньевич, у нас тут ботинки и подозрительная библиотекарша», – он либо решит, что мы окончательно рехнулись, либо велит сидеть дома и не высовываться.

– Предполагаю, что он обойдется без «либо».

– Просто раньше это было весело, а теперь страшно.

Я не успела ответить, как за окном коротко посигналили. Мы обе одновременно повернули головы к окну.

– Легок на помине, – выдохнула Ленка.

У забора стоял знакомый уазик.

Подруга бросилась к двери, а я в кухню ставить чайник. Через минуту Корнеев уже входил в дом, пригнув голову чуть сильнее, чем требовал дверной проем, а следом за ним Егор с папкой под мышкой.

Бабушка, к моему удивлению, ни возмущаться, ни охать не стала. Только спросила:

– По мою душу пожаловали?

– Не сегодня, – улыбнулся Корнеев. – Просто решили воспользоваться вашим гостеприимством, утомились.

– Тяжелый день был, – подхватил Егор.

– Это завсегда пожалуйста, только я сама устала как собака, пойду прилягу, матрешки мои за хозяек сегодня.

Ленка, Дмитрий и Егор устроились за столом, я быстро сервировала чай, некстати вспомнив, как делала это в детстве, воображая себя королевской особой, и какой удивительной оказалась в итоге находка на дне сахарницы.

Когда я села за стол, подруга вопросительно на меня посмотрела, и я сразу верно истолковала этот взгляд, а потому коротко кивнула, призывая ее нести фото.

Она поднялась, а через минуту вернулась с карточкой в руках.

– У нас чистосердечное признание, – повинилась она. – Мы влезли в библиотеку и вынесли оттуда вот это фото.

Ленка положила снимок на стол, а брови Корнеева, который не сводил с нее взгляда, полезли наверх.

– Ты вынесла, – поправила я.

– Зато ты первая полезла в муниципальную собственность.

– Ближе к делу, – пресек нашу перепалку в самом зачатке Егор.

– Когда мы пошли к амбару искать клад, ну, во вторую нашу попытку, то увидели свет в окне библиотеки, решили проверить, кто там ошивается ночью…

– И правда, кто, если не вы? – не удержался от насмешки Корнеев.

– Никого там не оказалось, а вот окно было приоткрыто.

– Естественно, вы сочли это приглашением.

Мы с подругой переглянулись и одновременно тяжело вздохнули.

– Каемся, – ответила я.

– Сильно, – поддакнула Ленка. – Но, надо сказать, это было не зря. На столе мы увидели архивную папку из колхоза, которая обычно хранится на чердаке.

– Откуда такие познания? – осведомился Корнеев.

– Ну, – подруга запнулась, – мы к тому моменту ею уже успели немного поинтересоваться. В общем, из папки ничего не пропало – это хорошая новость. Плохая – в ней появилась газетная заметка, которой раньше не было, и вот это фото.

Она ткнула пальцем в снимок, будто тут их было несколько, и коротко рассказала о том, что было в газетной вырезке.

Корнеев раскрыл свою папку и молча убрал туда фотографию.

– Вы знаете, кто на ней?

– Выясним, но, боюсь, это уже не столь важно.

– Мы опоздали?

– Дело не в этом, – внезапно разоткровенничался Дмитрий. – Во-первых, Рогов действительно отправил письмо в редакцию, которая, получив послание, вскрыла его и любезно переслала нам копии по запросу. И это были не заметки о местных