"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

он предпочел бы справиться с этим сам, чем доверить это кому-то другому. После этого он откажется от этого дела. Сигурдур Óли знал, что был слеп, и болезненно осознавал почему: он считал себя достаточно жестким, достаточно беспристрастным и достаточно хорошим полицейским, чтобы сопротивляться влиянию, независимо от того, кто в этом замешан. Но оказалось, что он не был ни одним из них.

Найдя знакомого охранника на дежурстве, он уговорил его разбудить H ö ddi и привести его в комнату для допросов. Сначала охранник сопротивлялся очень неохотно, но позволил неоднократным просьбам Сигурдура Óли убедить себя, что это важно для расследования.

Поскольку это был не официальный допрос, они были одни в комнате для допросов.

«Вы потеряли сюжет?» — спросил Эйчди в отвратительном настроении после того, как его разбудили от глубокого сна.

«Только один вопрос», — сказал Сигурд Óли.

«Какого хрена? Какого черта тебе нужно будить меня посреди ночи?»

«Откуда ты знаешь санну Эйнарсдорф?»

51

У них было назначено свидание в кинотеатре, и он попросил взять машину своей матери, чтобы подвезти ее.

«Куда ты направляешься?» Спросила Гагга, как она всегда делала, когда он брал машину напрокат. У него были права всего год назад, и, хотя он ни разу не попадал в аварию, она не до конца доверяла ему.

«В кино», — ответил он.

«Один?»

«С Патрекуром», — солгал он, не желая признавать правду. Возможно, это произойдет позже, когда все будет хорошо.

«Ты сделал свою домашнюю работу?»

«Да!»

Он просмотрел объявления и обнаружил, что американский фильм, о котором она упоминала, шел в кинотеатре Laugar. Он рекламировался как романтическая комедия, которая должна была подойти. Что-нибудь легкое, чтобы сделать впечатления менее напряженными, хотя, надеюсь, не совсем безнадежными.

Он встретил ее на школьной дискотеке, сборище такого рода, на которое он обычно старался попасть, особенно если Патрекур тоже ходила. В данном случае Патрекур заранее знал о готовящейся вечеринке и украл литр водки, контрабандой ввезенной в страну его двоюродным братом на грузовых судах.

Слишком много выпив на предпраздничной вечеринке, Сигурдур Óли прибыл туда, где его встретила стена жары, шума и людей, и алкоголь сразу ударил ему в голову, вызвав головокружение. На его лбу выступил пот, и он плюхнулся на стул, чувствуя тошноту. Затем внезапно она оказалась рядом, пытаясь помочь, спрашивая, все ли с ним в порядке. Он что-то пробормотал в ответ. Он знал, что она учится в его школе, но никогда с ней не разговаривал и не знал ее имени.

Она помогла ему выйти в вестибюль и потащила в Туалет для мужчин, где его рвало до тех пор, пока он не подумал, что никогда не остановится. В конце концов, служащие, в чьи обязанности входило следить за тем, чтобы все вели себя прилично, наткнулись на него там и вышвырнули с дискотеки, поэтому он прокрался домой к своей матери, которая встретила его с нехарактерным для него проявлением сочувствия.

«Тебе не следует пить, дорогой», — услышал он слова Гагги сквозь алкогольный туман. «У тебя не хватит ума для этого».

Несколько дней спустя он стоял в школьном коридоре, когда к нему подошла девушка, которая помогла ему. Воспоминание о ее доброте все еще было отчетливо запечатлено в его памяти.

«Чувствуешь себя лучше? «спросила она.

«Вообще-то, да», — неуверенно сказал он. «Обычно я не становлюсь таким…»

Он собирался сказать «взбешенный», но почувствовал, что это вряд ли в его стиле. Весь инцидент привел его в замешательство.

«Уверена, что нет», — сказала она и исчезла в ближайшем классе.

В течение следующих нескольких дней он наблюдал за ней издалека, а на следующей неделе набрался смелости сесть рядом с ней в столовой, где она ела сэндвич и читала выброшенную газету. Он наблюдал за ней, прежде чем сделать свой ход, говоря себе: «Мне нечего терять».

«Что-нибудь в новостях?» спросил он.

«Это древность», — сказала она, глядя вверх.

«О, — сказал он. «У тебя есть свободное время?»

«Нет, я ухожу. Я терпеть не могу своего учителя, а он меня, так что мы квиты».

«Он что…?»

«О, он всегда выпендривается перед нами, девочками. Разве ты не тот парень, который руководит журналом neocon?»

«Милтон, да».

«Ты не совсем популярен».

«Ну, а чего ты ожидал? В школе полно коммунистов», — сказал Сигурдур Óли, пожимая плечами.

После этого всякий раз, когда они сталкивались друг с другом, они останавливались поболтать. Однажды она наткнулась на него в раздевалке, где он искал свой анорак.

«Ты что-нибудь делаешь завтра вечером?» — прямо спросила она. «Тебе хочется пойти в кино?»

«Что? Да… Конечно, конечно».

«У тебя есть машина или…?»

Он быстро подумал: это означало бы необходимость торговаться с Гаггой, но оно того стоило.

«Я мог бы заехать за тобой», — сказал он.

Он подъехал к ее дому и стал ждать, чувствуя себя слишком застенчиво, чтобы пойти и постучать в дверь, рискуя спросить о ней. Он также не хотел использовать рог, который легко мог быть неверно истолкован как грубость. Поэтому он просто сидел и ждал в терпеливом молчании. Минуты тикали одна за другой, пока внезапно входная дверь не открылась, и она поспешила выйти.

«Ты долго ждал?» — спросила она, забираясь на пассажирское сиденье.

«Нет».

«Я ждал, когда ты посигналишь».

«Ты не удерживала меня», — заверил он ее.

Фильм разочаровал, и им было мало о чем говорить, когда они вернулись в машину. Он направился в центр города со смутным намерением сделать пару кругов и, возможно, купить мороженое. Ночные киоски все еще будут открыты. Они обменялись несколькими замечаниями о главной женской роли, которую она сочла раздражающей, и он заметил, что фильму серьезно не хватало смеха. Они купили мороженое, и он заплатил, как заплатил за билеты в кино и попкорн, затем медленно поехал домой. Была середина недели, и улицы были пусты. Не успел он опомниться, как они снова оказались возле ее дома.

«Спасибо за приятный вечер», — сказала она, доедая мороженое.

«Спасибо тебе», — ответил он.

Она придвинулась ближе, и, поняв, что она собирается поцеловать его, он наклонился к ней. Ее губы все еще были холодными от мороженого. Ее язык был прохладным, с затяжным привкусом сахара.

Он не мог выбросить ее из головы и страстно желал встретиться с ней, но не мог увидеть нигде в школьных коридорах. Он не уделял должного внимания, но смутно помнил разговор о поездке с ее родителями, что, вероятно, объясняло ее отсутствие. Он пытался позвонить ей, но никто не брал трубку, и дважды вечером