Я тебя найду - Харлан Кобен

– Ума не приложу, как он мог сбежать? – вздохнула Гертруда.

– Разве это имеет значение?

– Я не уверена.

– Вряд ли он представляет угрозу.

Гертруда лишь улыбнулась, вынуждая его спросить: «Неужели? Или все-таки представляет?» Она считала мизерной вероятность того, что Дэвид Берроуз все испортит, однако Гертруда не добралась бы до «пьедестала Пейнов» (это мерзкое понятие изобрел ее муж), не будь при ней еще одной «п»: паранойи. И при этом – она знала, как устроен мир и что жизнь невозможно просчитать. Вы можете чувствовать себя в безопасности, думая, что учли все до мелочей, приняли во внимание любые возможности, – и тут жизнь извернется и обставит вас. По-другому она не работает. Жаль, никто этого не понимает.

– Миссис Пейн?

– Стефано, мы должны подготовиться.

Глава 23

Я торопливо иду по улице Манхэттена. Мой быстрый шаг наверняка привлекает внимание, и все же я хочу побыстрее оказаться как можно дальше от той квартиры на Двенадцатой улице. Путь мой лежит строго на север. Я миную станции метро «Четырнадцатая улица» и «Двадцать третья улица», не позволяя себе спуститься внутрь, ведь знаю, что если в городе объявят план «Перехват», то близлежащие станции обложат в первую очередь.

Или нет.

Понятия не имею.

Зато мне известно, где я должен быть: в Ревире, штат Массачусетс. На своей малой родине. Потому что тот самый шантажист Хильды Уинслоу, человек с белым чубом, там и живет.

Мне известно, кто он такой.

Полагаю, что ФБР посадила кого-то следить за домом моего отца, но полиция, опять же, не может успевать все и сразу. Просто мы привыкли так думать, доверяя кино и телепередачам, где всякого плохого парня почти немедленно ведут под суд благодаря неограниченной слежке, повсеместному снятию отпечатков пальцев и моментальным ДНК-тестам.

Хильда Уинслоу могла сказать копам что угодно, хотя, казалось, она проявила ко мне искреннее сочувствие и помогла сбежать. Это могло быть проявление смелости – или, напротив, страха оказаться между мной и ворвавшейся полицией. Не могу сказать наверняка, однако ясно, что у меня нет выбора. Придется рискнуть и ехать в Ревир.

Спустя полчаса, выйдя на Таймс-сквер, я вдруг понимаю, насколько отстал от жизни. Меня тянет в такие вот людные места – к толпам, шуму, яркому свету, большим экранам и неоновым вывескам, – но мои органы чувств к этому явно не готовы. Я останавливаюсь. Кругом слишком много раздражителей. Целый водоворот, волны гула, оттенков, запахов, лиц – самой жизни – заставляют меня пошатнуться. Будто последние пять лет я провел в комнате без света, а теперь кто-то светит мне в лицо фонариком. Голова кружится до того, что мне надо прислониться к стене, чтобы не упасть.

Весь поддерживавший меня на ногах адреналин не столько убывает, сколько превращается в дым и растворяется в ночном воздухе. Меня настигает усталость. Уже так поздно… А поезда и автобусы до Бостона ночью не ходят. Мне следовало раньше об этом подумать. По прибытии в Ревир меня ждет много дел, и чтобы все удалось, нужно полностью восстановить когнитивные способности, иначе говоря – выспаться.

Поблизости много станций метро (слишком много, копы их все не закроют), однако я все-таки выбираю идти пешком. Не уверен, что моя бритая голова обманет преследователей. Пускай Хильда Уинслоу и видела меня лишь в бейсболке, я на всякий случай напяливаю еще и медицинскую маску. Правда, сейчас их носит уже не так много людей и она может привлечь ненужные взгляды, а все-таки это отличная маскировка… Мне продолжать? Я к тому, что трудно определиться, нужно ли мне ее носить. Лучше сосредоточусь на том, где бы провести ночь. Я подумываю о том, чтобы отправиться на север, к Центральному парку, где можно легко укрыться и передохнуть. Но я снова задаю себе вопрос: не захочет ли полиция перекрыть весь парк?

Я проверяю звонки на запасном телефоне – как дозвониться, знает только Рейчел, которая и дала мне этот телефон. Я все жду, когда она свяжется со мной, и не совсем понимаю, что означает ее молчание. Наверное, она все еще чувствует себя под колпаком.

Ладно, план таков: не снимать с себя маску и ехать к Центральному парку.

Уже там, вблизи Семьдесят девятой, мне удается найти тропинку, ведущую в Рэмбл – это «дикая» часть парка, этакий природный заповедник. Настоящие дебри. Я забредаю в них поглубже, нахожу безлюдное место и ложусь спать, разложив вокруг себя ветки – в надежде, что на них случайно наступят те, кто попробует ко мне приблизиться, а я услышу треск и смогу вовремя среагировать. Итак, я ложусь, слушаю журчание ручья, сливающееся со звуками большого города, закрываю глаза и отдаюсь милосердному сну без сновидений.

В самый час пик, когда на Пенсильванском вокзале яблоку негде упасть, я сажусь в пассажирский «Амтрак» до Бостона. Посреди поездки я вдруг понимаю, что гуляю на воле уже двадцать четыре часа. До этого я постоянно трясся, но, зайдя в туалет и взглянув на себя в зеркало – все такой же лысый и в маске, – я понимаю, что практически неузнаваем. Трудно сказать, насколько рискованно было садиться в поезд, но куда денешься с подводной лодки?

В часе езды от Бостона мой одноразовый телефон наконец оживает. Какой-то незнакомый входящий. Я нажимаю кнопку ответа, подношу телефон к уху, но ничего не говорю, просто жду.

– Альпака, – произносит Рейчел, и меня окатывает облегчением.

Мы с ней придумали семь кодовых слов. Если одно из них не прозвучит в начале разговора, значит она в стане врага и ее заставили позвонить. Я же узна́ю, что нас кто-то прослушивает и ведет свою игру.

– Ты в порядке? – спрашиваю я без всяких отзывов и ответных кодов, в которых все равно нет необходимости.

Осторожность – осторожностью, а глупо выглядеть не хочется.

– В пределах ожидаемого.

– Тебя допрашивала полиция?

– ФБР.

– Они поняли, куда я поехал.

– Кто, ФБР?

– Ага. Чуть не сцапали меня у Хильды.

– Клянусь, я ничего им не сказала!

– Я знаю.

– Но тогда как они догадались?

– Трудный вопрос.

– Ты ведь ушел от них?

– На данный момент – да.

– Ты ее расспросил?

Она, конечно, имеет в виду Хильду Уинслоу. Я говорю «да» и пересказываю почти все, что узнал. Например, я умалчиваю историю про карточный долг и шантажиста в Ревире, ведь если нас все-таки подслушивают – м-да, я точно сделаюсь параноиком, – лучше не подсказывать им, куда я еду.

– Я соберу столько нала, сколько смогу.