Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

с кровати и подошел к окну, чтобы посмотреть на улицу. Фонарщик, гасивший фонари, должен был появиться еще нескоро, так что их света вполне хватало, чтобы разглядеть какого-то полуголого мужчину – вроде бы в набедренной повязке, – который развалился на заднем сиденье автомобиля. Тент был опущен, и Стивен увидел у него в руке бутылку.

Значит, это абсолютно точно не полиция.

Шум между тем не стихал, но теперь к нему добавились еще смешки и шепот, доносившиеся из холла. Стивен накинул дешевый махровый халат, чтобы выглядеть прилично, если вдруг встретит кого-нибудь из соседей, и вышел на лестничную площадку, желая выяснить, в чем дело.

Внизу раздавались оживленные голоса:

– Потому что я надеялась раздобыть подходящие вещи, чтобы дополнить костюм, дорогая. Я же знала, что ты мне поможешь. У меня в отеле нет нужного реквизита, а у прислуги вряд ли найдется детская погремушка. Мы заехали в эту часть города, чтобы забрать Невилла, а ты ведь годами хранишь всякое барахло, наверняка у тебя завалялись мамочкины игрушки…

– Нет, Клара, не смей ее брать. Она слишком дорога мне. – Стивен узнал голос мисс Хамфрис.

Послышалось громкое исполнение песни «Три часа утра», явно фальшивое (это заметил даже неискушенный в музыке Стивен), а затем – оглушительный грохот и протяжный стон.

– Джеки! Ну ты и растяпа! Только посмотри, что ты натворил!

– Ведите себя потише, – осадила хозяйка возмутителей спокойствия. – Этак вы всех моих постояльцев перебудите.

После короткой паузы дом содрогнулся: это распахнулась парадная дверь.

– Ой! А тот молодой человек в машине… он что, в детском подгузнике? – Мисс Хамфрис говорила гораздо тише незваных гостей, однако Стивен хорошо слышал ее голос.

Заинтригованный происходящим, он подошел ближе к перилам.

– Не будьте такой занудой, милая леди, – отозвался приятный мужской голос. – Если бы вы хоть раз побывали на новогодней вечеринке в старом добром клубе «Челси артс», то знали бы, что мы считаем своим долгом шокировать окружающих. И кстати, блестяще с этим справляемся. Вы удивлены тем, как выглядит Невилл? Ну, так это вы еще Лили не видели. Она нарядилась кормилицей из какой-то шекспировской пьесы и расхаживает повсюду, выставляя напоказ свои…

– Джеки! – снова одернул мужчину молодой женский голос.

Бип-бип! – веселый сигнал клаксона напомнил, что еще один член компании ожидает снаружи.

– Ужасно извиняюсь, что мы подняли тебя с постели, тетя Агги, но нам пора. Веселье без нас не начнется.

Вот оно что! Значит, это та самая известная ему по рассказам мисс Хамфрис непутевая племянница, которая тоже рассчитывала снять комнаты. Взбалмошная избалованная девица с жиру бесится, пока остальным приходится вкалывать за гроши. Стивен понял, почему хозяйка предпочла сдать жилье именно ему. Старик со второго этажа явно не в восторге от шума посреди ночи.

– Можешь взять волчок, но леди Уинифред останется здесь, со мной, – решительно заявила мисс Хамфрис. – Это даже не обсуждается!

«Небось эта леди Уинифред пьяна в стельку, – подумал Стивен. – Ну и компашка у них там подобралась!»

34

Утром Томпсон наконец увидел молодого человека, жившего в мансарде. Спустившись вниз по последнему лестничному пролету, он встретил в коридоре бледного парня с глубоко посаженными глазами, который шел навстречу с большим деревянным подносом в руках. Мисс Хамфрис как-то назвала его ходячим мертвецом, и теперь Стивен понял, что она имела в виду.

Мужчины кивнули друг другу, не проявляя желания завести разговор.

«Бедняга, наверное, прошел войну. Это сразу чувствуется», – подумал Стивен, который провел на фронте лишь последние несколько месяцев. Его самого призвали, когда ему было уже за сорок, – тогда правительство настолько отчаялось, что повысило призывной возраст до пятидесяти одного года, – однако в боевых действиях Томпсон почти не участвовал. У парня из мансарды был вид человека, сломленного пережитым ужасом. Его явно преследовали тяжелые воспоминания. Стивен знал: пока сам не испытаешь подобного, не поймешь, как война заставляет отбросить любые сомнения и жадно хвататься за жизнь, не думая о последствиях.

Он нашел хозяйку на кухне и вручил ей арендную плату. Мисс Хамфрис поблагодарила его и сунула конверт в карман передника.

– Хочу извиниться за вчерашний переполох, – сказала она. – Подруга моей племянницы выставила ее за дверь, и теперь девочка живет в каком-то отеле. Я чувствую себя виноватой за то, что не предложила ей комнаты, но вы сами слышали, какая она шумная. Слишком неугомонная для нашей тихой компании.

Стивен кивнул. Судьба девушки была ему глубоко безразлична, но он давно понял: когда проявляешь интерес к тому, кто дорог другому человеку, то и к тебе тоже начинают относиться с теплом.

– Меня не слишком побеспокоил шум, да и звуки, которые я слышал, были, скорее, веселые. Что поделаешь, молодость! – улыбнулся Томпсон. – Возможно, теперь ваша племянница призадумается, почему вы ей отказали, и постарается изменить свое поведение.

Мисс Хамфрис фыркнула:

– Очень сомневаюсь. Клара всегда была трудным ребенком. Такое чувство, будто она с детства считала, что весь мир настроен против нее и ей постоянно нужно что-то доказывать. Порой мне кажется, что именно те, кто добивается всеобщего внимания и невольно притягивает к себе взгляды, как раз таки что-то скрывают. Возможно, эти люди несчастны. – Агнес покачала головой и погрустнела. – Взять хотя бы мистера Блэндфорда: обаятельный был человек, но иной раз как начнет болтать без умолку, когда у меня куча дел. И ведь даже не замечал, что мешает, а все потому, что был отчаянно одинок. Пил как сапожник, но, прошу заметить, никогда не буянил. Впрочем, у каждого из нас свои недостатки, мистер Томпсон. Я, например, понимаю, что чересчур откровенна. Что подумала, то сразу же и говорю; нет чтобы вовремя остановиться и подумать.

– Признаюсь, я не питаю особого уважения к тем, кто предается пьянству, ведь это путь к самоуничтожению. Но мне жаль, что вы потеряли мистера Блэндфорда. Его, наверное, многие оплакивали? – с искренним любопытством осведомился Стивен, желая узнать больше о человеке, чьи комнаты он теперь занимал.

– Родственников у мистера Блэндфорда не было, но все отзывались о нем тепло. Щедрый был до безрассудства. Все деньги либо спускал на выпивку, либо раздавал. Знаете, в чем его трагедия? Незадолго до смерти он, как мне кажется, действительно встал на путь исправления. Пару месяцев назад я бросила неосторожную фразу, и у нас завязался серьезный разговор. В результате он решил попробовать отказаться от проклятой выпивки. Мистер Горски даже убрал с глаз долой свои хрустальные графины и настоял, чтобы их посиделки проходили за чаем – настоящий подвиг с его стороны. Поэтому я искренне верю: бедняга пытался сойти с кривой дорожки, о которой вы