Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

Я не злорадствую, вовсе нет. Я не считаю, что победила. Да я и не воевала, ни в коем случае. Ох, тут все так смешалось, что нет ни проигравших, ни победителей. Мне жаль всех: дочь, Андрея, «Хвою» и «Парус». И себя. Вера со мной общается, но все же не так, как было раньше. Мы стали будто чужие после этой истории, но я так дорожу этим хрупким перемирием, что поэтому и не рассказала вам о своих подозрениях. Не хочу добавлять Андрею еще проблем, у него их и без «Паруса» хватает. Не хочу, чтобы он или Вера подумали, что я старая злобная мегера и мщу за то, что было. — Женщина замолчала и вдруг с каким-то отчаянием в голосе попросила: — Я знаю Сладкова, он точно не мог. Он жадный, наглый и где-то недалекий, но не убийца.

Глубокий облегченный вздох словно качнул весь кабинет, Зуревич выпрямилась и стала привычно строгой, натянутой как струна.

— Надеюсь, Лев Иванович, на все вопросы у вас теперь есть ответы. Прошу вас, оставьте Андрея в покое, ему и без происшествий в «Парусе» сейчас нелегко.

— Я не могу выполнить вашу просьбу, — произнес Гуров и нахмурился. — Он мог переступить черту, Сладков мог стать убийцей. Может быть, случайно, допускаю. Решил снова опорочить вас, напугать пожилую пациентку, но не рассчитал, что та проснется. Так же, как от страха ударил вас. В такие моменты человек в одно мгновение утрачивает цивилизованный вид. Поэтому Сладков по-прежнему в числе подозреваемых.

Если Зуревич и хотела возразить, то спрятала свои мысли за маской невозмутимости. Лишь руки, покрытые морщинами и вздутыми венами, мяли край идеально отутюженного белого халата, выдавая ее волнение.

А в это время в одном из номеров Роман Шишкин уже почти вышел из себя. Сидя напротив Евгении Костиной, красный и взлохмаченный, он еле сдерживался от крика.

— Что, жалко брата?! Поэтому будете молчать?! Так вам эта жалость знаете чем обернется? Соучастием! Не хотите писать заявление, что это он вас ударил, значит, есть что скрывать. Вы вдвоем организовали убийство вашей матери, а потом не поделили добычу. Как это и бывает обычно у преступников.

— Я без адвоката обсуждать это не собираюсь, вы обещали, что это будет просто разговор, а сейчас грозитесь на меня повесить убийство, — упрямилась Евгения.

— Адвокат, чуть что адвокат! Вы пока свидетель. Пока! Чего вы защитника-то требуете, если ни в чем не виноваты? И брат у вас тоже ну прямо ангел! Хотя сами недавно его обвиняли в смерти матери.

— Я была не в себе! Олег немало нам нервов попортил, но сейчас, когда он мертв… Я жалею, что так говорила о нем.

— Да послушайте меня! — злился Роман. — Объясняю еще раз. Пишете заявление о нападении, даете показания против брата, и он — подозреваемый в деле об убийстве. А также в нападении на главного врача. А вы — сви-де-тель-ни-ца! Понятно? Если молчите, жалеете, как вы говорите, то становитесь его соучастницей.

Но Евгения закрыла вдруг лицо ладонями и с волнением произнесла:

— Но он же умер. Умер! Зачем вы копаетесь в этом?! Ведь все же понятно! — Она разрыдалась в голос. — Понятно, что он убил маму, напал на эту женщину и на меня. Он алкоголик! Буйный! Он убил отца! А через несколько лет совсем слетел с катушек. Я знала всегда, что так и будет. Он с детства нервный. Всегда ненавидел мать, меня. И вот чем закончилось.

— Вот об этом я хочу узнать подробнее. — Парнишка изо всех сил старался быть суровым. И у него хорошо получалось, от усталости следователь разговаривал с раздражением в голосе.

— Это правда, что ваш брат в детстве ездил в санаторий с вашей мамой?

Женщина опустила взгляд:

— Зачем вам вся эта грязь?.. Ездил, это было тридцать лет назад.

— И что произошло, давайте рассказывайте. У вас же там какие-то семейные тайны, связанные с «Парусом»? — Роман тактом не отличался и свои вопросы не задавал, а забивал, словно гвозди, со всей юношеской непосредственностью.

Евгения Костина передернула худыми плечами и начала рассказ:

— Этой истории тридцать лет. Мама в молодости любила вести светский образ жизни. В браке с отцом ей не хватало свободы, веселья, он не любил гостей и сам никуда не ходил. Поэтому поездка в санаторий была для мамы отдушиной. Конечно, ей приходилось таскать тогда Олега с собой, потому что он был маленьким, некому за ним присмотреть. Отец был занят в институте, а мне он помешал учиться. Да ничего такого и не было в санатории, это все глупые фантазии Олега. Просто мой брат избалованный, капризный мальчишка с болезненным воображением. Раздул какие-то свои детские воспоминания до уродливых, жутких картин и вывалил это все отцу. С его-то слабым сердцем! И убил его!

Длинные пальцы сжались в кулаки до побелевших костяшек.

— Надо было понять еще тогда, что Олег сумасшедший! Его больная психика привела сначала к скандалу и смерти отца, потом он начал мучить мать своей выпивкой. И все закончилось ужасной трагедией. Убил мать, покончил с собой! Напал на меня. Я слышала, что на главного врача было совершено нападение. И знаете, не удивлена. Он так ненавидел этот санаторий, вот и кинулся на нее. Зуревич работает здесь всю жизнь. Наверное, в своих фантазиях он и ее назначил в развратницы. Психоз! На фоне запоя такое случается. — В женском голосе сквозила укоризна. — Вы действительно думаете, что я была заодно с Олегом? Неужели я бы стала помогать психу?! Я-то нормальная!

— У нас так не работает! — наседал Шишкин. — Надо доказывать, что вы ни при чем. Поэтому давайте еще раз по порядку. Что вы делали с утра в пятницу? Вспоминайте каждую минуту.

Расспросы и беседы со свидетелями шли до самого обеда. Лев снова и снова задавал одни и те же вопросы горничным, администраторам, поварам санатория. Что вы видели? Во сколько это было? Что произошло? Его блокнот был уже испещрен записями.

Ближе к обеду он снова встретился с Романом в своем номере. Молодой следователь обреченно констатировал:

— Я сдаюсь. Столько всего еще надо сделать, и это только одна версия — Костины. Так и не понятно, вдвоем они действовали или Олег один убил мать. Никто его толком в то утро не видел. Таксистов, которые привозили в «Парус» Олега, найти не удалось. Сестра говорит, у него всегда проблемы с деньгами, поэтому он не заказывает такси. Просто выходит на дорогу и старается поймать попутку за копейки, а еще лучше бесплатно. Друзей у него толком