Дневник убитой женщины - Николай Иванович Леонов

посещала «Парус» в качестве гостя, у нее был здесь роман. Это разрушило ее брак. Олег утверждал, что у матери в санатории не раз были близкие и бурные отношения с мужчинами. Повод к преступлению, то есть мотив, мог родиться тридцать лет назад. О нем все позабыли и не замечают, а он действует. Этот человек мог быть гостем санатория в ночь убийства, и у него не было необходимости проникать в здание снаружи. Достаточно вежливо постучаться в дверь или подобрать ключ от номера Костиной. В конце концов, снять его с доски рядом с ресепшеном, пока администраторша спит ночью.

Размышления полковника Гурова юного лейтенанта не обрадовали.

— Так тут куча народу живет, и все — старики. Как же я узнаю, у кого там прошлые счеты с Костиной?

— С этим я завтра постараюсь разобраться. Покопаюсь в прошлом санатория и в романах Марии Костиной.

— Ну хорошо. — Шишкин написал на втором листе слова «Парус» и «прошлое». — Получается, что Олег Костин в этом случае ни при чем? Просто поругался с сестрой из-за наследства или там разборок своих семейных, напал на нее и на нервах покончил с собой?

Лев покачал согласно головой:

— Начало было из-за наследства, настоящая причина их ссоры — семейный конфликт. Олег в семье — паршивая овца. В глазах родных — неудачник. Особенно на фоне успешной сестры, которая сделала карьеру. Еще и косвенный убийца отца, алкоголик, безработный, сидящий на шее у матери. Это же не сегодня выяснилось, мать и сестра повторяли ему это каждый день много лет подряд. И Олег сам поверил, что он ничтожество, недостойное жизни. Так что его смерть — логичное завершение многолетней травли со стороны близких людей. Но Евгения не захотела раздувать скандал дальше, может, из жалости, а может, просто из лени.

— Тогда получается, что убийство организовала Евгения Костина! Нападение на главного врача было для отвода глаз! — Шишкин отчаянно желал немедленно найти убийцу и доказательства, чтобы уже закрыть расследование в санатории. — И брата спровоцировала, чтобы тоже отвести от себя подозрения.

— Ну если это было так, то Евгения — очень тонкий психолог и манипулятор. Столько всего пришлось ей предугадать, — заметил Лев.

— Сложно, как все сложно! — возмутился его юный напарник. — Где же все-таки правда?

— Убийца — соперник достойный, — заметил Гуров. — И кстати, есть еще третий сценарий того, что происходит в «Парусе». — Лев написал на третьем листе слово «Хвоя». — По соседству три года назад начал работу велнес-отель «Хвоя клаб». Современный, красивый, я бы даже сказал, крутой. Денег туда вложено немало, а вот клиентов почему-то нет. Не знаю почему, я не бизнесмен.

— Да слышал я про него! — воскликнул Роман. — Владелец, Сладков, должен всему поселку! На работу всех звал, обещал миллионы, а потом всех кинул. И сделать с ним ничего не могут. Конечно, к нему не едут отдыхать, там же цены заоблачные. Одни сутки стоят как моя зарплата за месяц. Теперь еще и работать некому.

Парень вдруг задумался.

— Так он что же, из зависти устроил это… Типа, конкурента потопить? — изумился Шишкин. — Нет, конечно, про него в поселке и раньше чего только не говорили: что обманщик, что «Парус» ненавидит и всякие гадости делает. Даже в газете районной взятку дал журналисту, чтобы тот статью написал скандальную про массовые отравления в старом санатории. Мне мама рассказывала — да все в районе об этом болтали. Но так это же глупо! В дом отдыха едут из разных городов, они нашу газету, что ли, читают. Ничего и не изменилось от этих подлянок. В «Парусе» есть гости, а в «Хвое» — нет. И что, значит, он даже до такого дошел? Стал гостей в санатории убивать? Ну дела… — Шишкин постучал карандашом по бумаге. — А как же здесь с доказательствами?

— Косвенные, — парировал его вопрос опытный опер. — Я точно знаю, что Сладков не так давно был рядом с «Парусом», он оставил следы в лесу. И еще вот это лекарство. — Он продемонстрировал фотографию пузырька в своем телефоне. — Это препарат «Монолекс», я проверил. — Полковник предъявил распечатанный лист, ради которого ездил в районный центр. — Его получали всего три организации. И одна из них — «Хвоя клаб». А вот «Паруса» в этом списке нет, хотя именно «Монолекс» был найден сегодня утром в кабинете главного врача после нападения неизвестного.

— Это же улика! — У Шишкина загорелись глаза, наконец-то разгадка близко. — Значит, Сладков напал на Костину! Не знаю как, наверное, подкупил администратора. Или детей Костиной — им старуха все равно мешала. Потом… так, что потом, ага! Ничего у него не вышло, и он решил напугать Зуревич, чтобы она точно закрыла «Парус». А Костина, наверно, не поделила что-то со Сладковым, вот он и напал на нее! Или заплатил Олегу Костину за эти нападения! Да что там, бутылку ему купил! Они, алкаши, такие, я уже насмотрелся, пока работаю.

— Хорошо рассуждаешь, складно. — Неуемная бурная фантазия молодого следователя вызвала смех у Льва Ивановича.

Роман хитро прищурился:

— Мне Зуревич ничего про лекарство не говорила, его не было в кабинете, когда мы начали осмотр. Я про него вообще первый раз слышу.

Теперь настала очередь Гурова задуматься.

— Я уверен, что оно там было, потому что лично его обнаружил. Но Ираида Яковлевна повела себя странно, стала утверждать, что его выронил кто-то из персонала…

Есть информация для размышления. Нужно будет еще раз поговорить с главным врачом — что-то она скрывает. Причем самому, ибо слишком она умна. Он решительно указал на схему на столе:

— Значит так, завтра я занимаюсь прошлым Костиной, поговорю с Зуревич. То есть займусь версией, связанной с прошлым и конкурентной борьбой. А ты проверяй алиби Костиных: надо найти дырку в их показаниях. А еще лучше, наоборот, подтвердить, что Костины невиновны.

— Почему же лучше?

— Отсечем хотя бы одну версию и сможем сосредоточиться на остальных. Пока работы много, потому что подозреваемых огромное количество, понимаешь?

— Да уж, мне кажется, я расследовать до пенсии это дело буду.

Лев сладко потянулся, после еды навалилась усталость.

— Давай на диванчик, а я на кровать. Пора отдохнуть. Утром продолжим расследование, надеюсь, закончим его до моего отъезда.

Шишкин будто только этого и ждал. Он тут же сгреб одеяло и подушку и устроился на гостевом диване. Пока Лев Иванович собирал со стола их записи, успел спросить:

— Товарищ полковник, вы сами как думаете: кто все-таки убийца?

Лев, который неспешно готовился ко сну, снова задумался. Уже который раз за время этого странного расследования.

— Кто убийца… Знаешь,