Тени яблоневой аллеи - Дарья Александровна Калинина

– Вообще-то да, – сказала Светлана. – Она воспользовалась тем, что вся недвижимость всегда приобреталась на ее имя. И просто перестала считаться с мнением мужа насчет ее использования. А ведь супруги равны в своих правах.

– Равны, да, – вздохнула Оленька. – Но обычно кто-то один бывает равнее другого. И в данном браке все имущественные права были на стороне Виолетты. Не знаю, куда девал свои гонорары Костя, но его жена оказалась много богаче его.

Они добрались до дома Светланы, налили себе по стакану прохладного черничного морса и устроились на застекленной веранде. Наступал вечер. А тут стояли плетеные кресла-качалки, расположившись в которых можно было с комфортом любоваться закатом. Но как бы ни был красив пейзаж, как ни расслаблял чудесный вид, а разговор у подруг продолжился все о том же.

– Я вот все думаю, почему этот Костя допустил подобный перекос в отношениях с женой? Судя по всему, он всегда был неглуп и расчетлив.

– Мне он именно таким и показался.

– Так как же получилось, что он не стал записывать на себя ничего из имущества, приобретаемого в долгом законном браке?

– Наверное, не считал, что он вправе, – сказала Катюша. – Все-таки зарабатывала своим голосом именно Виолетта. А он был при ней так, на должности администратора.

И в тот момент, когда все трое раздумывали о том, возможна ли еще в нашем грешном мире такая безоблачная непогрешимая преданность в отношениях супругов, за окном веранды раздался громкий собачий лай.

Глава 14

Оленька моментально узнала голос Калачика. И как всякая хорошая хозяйка, она также поняла и то, что песик хотел ей сказать.

– К нам кто-то пришел! Калачик меня зовет!

– Может, следователь Виолетту отпустил? И она вернулась?

– Никита Максимович нам бы сообщил. Он бы не отпустил Виолетту разгуливать одну, когда вокруг нее сплошные покушения и убийства.

Но это была не Виолетта. Калачик надрывался, потому что вернулась из города Антонина. И приехала она отнюдь не с пустыми руками. Опустившись на скамеечку, она томно обмахивалась кружевным платочком, стараясь не обращать внимания на Калачика, буквально исходящего громким лаем возле ее ног.

– Тише, собачка, успокойся. Мы же с тобой друзья. Ты что, забыл меня, дурашка?

Но Калачик хоть и помнил Антонину, но также он твердо помнил: в отсутствие его дорогой хозяйки в дом могут заходить очень немногие из двуногих. И Антонина к их числу пока еще не относилась. Но все же более серьезных мер кроме лая Калачик тоже не предпринимал, памятуя, что какое-то время Антонина у них уже прожила, а значит, совсем чужой тоже считаться не может.

Антонина была недовольна и обратилась к Оленьке:

– Что с ним такое? Разве он забыл меня? У него такая короткая память?

Оленька не стала растолковывать ей, что тут и как, работать зоопсихологом дело затратное по времени.

– Антонина! Вы все-таки вернулись!

– Разумеется, – не без раздражения отозвалась их новая знакомая. – Я же вам еще утром сказала, что поеду в город, а к вечеру вернусь с ними.

И она похлопала рукой по своей сумке, которая стояла рядом с ней на скамеечке и даже на расстоянии казалась весьма увесистой.

– Что там? Продукты? – поинтересовалась Катюша. – Еда?

Светлана незаметно пихнула ее в бок:

– Успокойся ты, проглотина!

Катя зашипела в ответ, что уже почти час ничего не ела, но Антонина даже не заметила их перепалки.

– Нет, в сумке у меня не еда, – покачала она головой. – И зачем бы я потащила еду из города, когда в нашем поселке такое прекрасное снабжение?

– А что же там в сумке?

– Альбомы!

– Что?

Вместо ответа Антонина наклонилась и извлекла из сумки три увесистых тома в прочных переплетах. Один был в плюшевом переплете, второй в зеленом кожаном, и еще один в суперобложке.

– Все три – это выпускные фотоальбомы наших с Олегом классов. Если Костя не врет, то он учился вместе с Олегом, а значит, и вместе со мной. Но я никак не могу его вспомнить. Приехала домой, думала, что на фотографии смогу его узнать и вспомнить. И ничего не получилось.

– Как же так?

– В нашем классе Костя, если и учился, то очень недолго. Вообще-то у меня на примете есть несколько кандидатур из параллельных потоков, про которых я ничего толком не могу вспомнить. Очень тихие, незаметные мальчики. Возможно, кто-то из них и есть наш Костя, но я не уверена. Давайте смотреть вместе!

– Лучше дождаться Виолетту, – быстро возразила Катюша. – Она из нас всех лучший эксперт.

– Когда ее еще отпустят. Неужели будем ждать?

– Я звонила Никите Максимовичу, он сказал, что привезет Виолетту к нам буквально в ближайший час-полтора. А пока они едут, предлагаю к их возвращению приготовить сытный ужин.

– Катерина! – рассердилась Светлана. – Ты снова за свое!

– Ну что такого? Все же есть захотят. Разве нет?

– Катька, запомни, ничего жирного, мучного или сладкого мы готовить не будем.

– И только не рыбу, пожалуйста, – попросила Оленька.

– Прекрасно. Голосую за овощи! Приготовим их на гриле. Подадим вместе со свежей зеленью.

– Отлично! – обрадовалась Оленька. – У меня как раз вся теплица заросла петрушкой с базиликом! Надо их использовать, пока не переросли и не огрубели!

Овощи для гриля нашлись там же в теплице. Оленька быстренько нарвала поспевшие плоды и, когда принесла корзину на кухню, чтобы их ополоснуть, сама поразилась красоте, которая у нее выросла. Тугие блестящие бока баклажанов радовали глаз полной гаммой оттенков, начиная от белого, минуя светло-сиреневый однотонный или в полосочку, и заканчивали палитру цветов глубоким темно-фиолетовым.

Перцы тоже не отставали. Они были не только разных цветов, но и своими формами и размерами тоже вносили приятное разнообразие в общий колорит. И конечно, помидоры! О! Каких помидоров тут только не было! Проще сказать, каких не было, все остальные имелись в наличии. Красные, белые, желтые, темно-коричневые с золотыми и зелеными прожилками, оранжевые с золотыми и зелеными крапинками, с носиком, вытянутой сливкой, огромные бифы или сердца.

– Вкуснятина!

Быстро разложив овощи на гриле, Светлана запекла их до аппетитной коричневой корочки.

– Ловите! Первая порция готова!

Пока одни отчищали овощи, снимая с них верхнюю горелую кожицу, остальные рубили зелень и посыпали ею получившееся блюдо. Ворона Беатриса, соскучившись за день без человеческого общества, прыгала по клетке и ругалась на всех подряд. Радовалась. Только так она выражала симпатию ко всем присутствующим.

– Круглая идиотка! – разносился по кухне ее пронзительный хрипловатый голос. – Дура