Тени яблоневой аллеи - Дарья Александровна Калинина

– Родителей его я не видела, оба родителя умерли к тому времени как мы познакомились. Болели, как он мне сказал. И в самом начале девяностых умерли. Приезжала какая-то его тетушка из Саратова или Саранска, но я ее толком не помню, это было еще в самом начале наших с ним отношений.

– А потом? А другие родственники приезжали? Звонили?

– Некогда нам было с родственниками встречаться, работать надо было. Всегда мы в разъездах, где уж тут родниться с людьми.

– Ну а на вашей свадьбе с его стороны кто-нибудь был?

– Никого не было. Ни с моей, ни с его. У нас и свадьбы в том понимании, какое люди всегда вкладывали, тоже не было. Расписались, посидели вдвоем с Костей в ресторане и уехали в свадебное путешествие. Опять же вдвоем.

– Сейчас такое в порядке вещей, но раньше-то свадьбы широко гуляли. Хвастались друг перед другом, кто больше потратит, кто больше гостей позовет.

– Не все. Костя сказал, что свадьба двух влюбленных сердец – это самое романтичное, что может случиться в жизни человека. И что свадьба – она только для нас двоих. Устраивать базар-вокзал из самого трогательного и святого дня в нашей совместной жизни он не собирается. Он так все красиво говорил! Я подумала-подумала и согласилась. Тем более что потом, после возвращения из свадебного путешествия, свадьба у нас все-таки была.

– Ага! Была!

– Мы сняли ресторан на вечер и гуляли там всем нашим музыкальным коллективом.

– То есть опять же без родни?

– Без родни.

– И тебя это не смутило?

– Зачем? Я своих тоже не приглашала. Они бы не вписывались в нашу тусовку.

– А поздравления Косте с праздниками приходили?

– От той же тетки из Саратова. Открытка пришла, потом телеграмма, мол, встречайте. Но она такая хамоватая и грубая баба оказалась, что мы с Костей с облегчением вздохнули, когда она свалила обратно. И больше мы ее к себе не приглашали. И сейчас я вспоминаю, что тетка появилась после того, как я стала приставать к Косте с вопросами о его семье. Тогда он и сказал, что рассказывать не мастак, приедет тетка, она кладезь семейных историй, все и расскажет.

– И что же кладезь? Оправдал надежды?

– Да как сказать. Она все больше про свою собственную семью говорила. Про мужа, сыновей, собственную свекровь. А про Костю и его родителей все как-то очень в общих чертах говорила.

– Тебе не показалось такое странным?

– Тогда я подумала, что у родителей Кости с этой теткой были не очень-то хорошие отношения. И они старались держать ее от себя на расстоянии. Потому она про них так мало знает. И я родителей Кости понимала, так как мне его тетка тоже совсем не понравилась. Какая-то невоспитанная и примитивная бабища. Приходилась она двоюродной сестрой отцу Кости. Другой его родни я не видела. Если кто и был, то после знакомства с тетей Викой мне с ними знакомиться совсем не хотелось. Я опасалась, что и они могут оказаться вроде нее.

– Но тетка, когда к вам в гости прикатила, она твоего мужа своим племянником признала?

– Да. В этом сомнений нет!

Но была ли та тетка настоящей теткой? Понять бы еще.

Со всеми этими новыми волнениями Оленька решила обратиться к Никите Максимовичу. Увы, будущий папаша свято оберегал покой родного гнезда и трубку упорно не брал. Оленька на него даже немножко обиделась. Семья семьей, но у них тут такие проблемы, что не грех бы и им уделить чуточку своего драгоценного времени. А то не каждый день они следователя дергают. По пустякам никогда ему не звонят, только если что-то случается действительно серьезное.

Но следователь оставался недоступен. И взволнованным сыщицам, казалось, не оставалось ничего другого, кроме как дожидаться следующего утра, когда Никита Максимович окажется досягаем для общения с ними.

Или…

Глава 15

Одинаковая мысль возникла одновременно в головах у всех.

Но вслух высказала ее первой опять же Катюша:

– Девочки, а чего нам с вами сидеть тут и ждать, пока он там натешится своим семейным счастьем. Поедем к нему и разбудим! Где его дом, мы отлично знаем. Машина у нас на ходу. Сядем и за полчаса доберемся до Никиты Максимовича! И пусть только попробует нас не выслушать!

Несколько секунд ничего не происходило, а потом все заговорили разом. Каждая стремилась сказать, что точно такая же мысль пришла ей в голову первой. И не высказала она ее лишь по причине врожденной стеснительности, которой Катюха так счастливо лишена.

– Вовсе не поэтому, а потому что вы все тут тормоза, – беззлобно парировала Катюша.

За суетой и сборами никто не обратил внимания на странное поведение Калачика. А песик уже давно стоял у окна на задних лапках, опершись передними о подоконник, и лаял на кого-то невидимого, кто прятался в темноте за окном. Но за всеобщей кутерьмой никто не подумал, что может значить такое поведение песика. И даже Оленька, которой полагалось бы лучше других разбираться в собаках вообще и уж конкретно в своей собаке совершенно точно, почему-то не придала значения лаю Калачика.

С чего? Водился за песиком грешок, когда начиналась суета, Калачик принимал в ней самое активное участие. Бегал, лаял, путался у всех под ногами. И погавкать просто так он тоже был мастер. Ну, то есть на человеческий взгляд лаял он просто так. Сам-то Калачик был уверен что чужой кот на заборе или сорока на ветке яблони самый весомый и серьезный повод, чтобы подать громкий голос и указать лазутчику его место.

Но сейчас песик лаял не на птиц или зверя, да и откуда бы им взяться в ночи? Лаял Калачик на вполне определенную темную фигуру, замершую неподалеку от окна. Но сколько бы Калачик ни подавал сигналы тревоги, глупые бабехи, к которым песика определила на жительство его собачья судьба, ничего не понимали. А когда Калачик вырвался вместе со всеми из дома и помчался наказывать вторгшегося к ним незваного чужака, то в саду уже никого не оказалось! И Калачик в очередной раз выставил себя каким-то брехуном и пустолайкой, что было очень обидно для него, потому что на сей раз повод для тревоги у него был нешуточный.

– Калачик! Иди ко мне! Хватит гоняться за птичками.

Какие птички! Тут дела покруче!

– Нет там никого!

Но Калачик пришел на зов Оленьки не раньше, чем обежал весь сад. След чужака еще чувствовался, но запах с каждой минутой становился все слабее и