Дело о Книжном Клубе - Филиппа Кларк

– Сид сказал, что здесь у тебя нет полномочий. И не только он. Люди всё время намекают на какую-то давнюю историю между вами, и даже твоя мать признаёт, что вы давно враждуете. Но никто не хочет ничего объяснять, и я понятия не имею, что ты можешь, а чего не можешь сделать, чтобы помочь мне. Чтобы помочь Рози. – Голос у неё повысился от нахлынувшего раздражения. – Я так за неё переживаю, Тревор. Она ужасно перепугалась, но отказалась звонить тебе и не позволила мне это сделать. А я оказалась посреди всего этого и не могу ничего исправить!

Пока она совсем не потеряла самообладание, Шарлотта резко развернулась, влетела в комнату, плюхнулась на диван и закинула ногу на ногу. Она скрестила руки на груди, сознавая, что поза – защитная, но внутри слишком всё кипело, чтобы разыгрывать вежливость. Трев вошёл следом более неторопливо, неся оба напитка. В нескольких шагах от неё он остановился, словно не зная, рады ли ему здесь вообще.

– Спрашивай о чём угодно. – Он примостился на самом краешке дивана, подальше от неё. И ждал.

Это было глупо. Минуты тянулись, а никто не говорил ни слова. Трев был терпеливым человеком, из тех, кто не спешит, сначала во всём разберётся, а потом поступит по совести. Она всегда восхищалась этим в нём. Но смотреть на него не собиралась. Ни за что.

– Чарли?

Голос у него был такой мягкий, что её глаза сами собой поднялись к его лицу. В его взгляде смешались тепло, тревога и сила, и Шарлотта, медленно выдохнув, решилась.

– Я совершила кое-что ужасное в Брисбене, в своей практике психиатра.

Ты уйдёшь, когда узнаешь, кто я на самом деле?

– Продолжай.

– Несколько месяцев я работала с одной пациенткой. Молодая женщина, убеждённая, что муж собирается уйти от неё к другой. Никаких доказательств. Никаких разговоров между ними. Только её инстинкты.

Трев откинулся на спинку дивана, всем видом показывая, что слушает и не торопит. Шарлотта никогда не рассказывала об этом подробно – разве что на слушаниях в комиссии и тому подобном. Она тщательно подбирала слова, стараясь как можно быстрее изложить факты.

– Я уговаривала её прийти на несколько консультаций вместе с мужем, но она отказалась. По тому, как она описывала их отношения, и по тому яду, что лился из неё, у меня были основания полагать, что она собирается причинить вред ему и женщине, которую называла его любовницей. Я привыкла к тому, что пациенты выпускают пар, говорят, что хотели бы сделать, но за их словами ничего не стоит – ни реальной угрозы, ни намерения. Боль, злость, растерянность. Люди, которые приходят к таким, как я, хотят помощи.

– Но в этой женщине ты увидела что-то, что тебя встревожило.

Шарлотта кивнула и разжала скрещённые на груди руки.

– Я диагностировала у неё параноидное расстройство личности и выраженную тревожность. Опасное сочетание, и лечить его трудно, потому что пациент не доверяет ещё и врачу. В общем, я сообщила в полицию, потому что была убеждена: она собирается убить мужа.

– Похоже, у тебя были на то все основания.

– Нет. – Она коснулась запястья. Браслета тревоги там больше не было – в прошлом году она его выбросила. Вместо этого принялась теребить пальцы другой руки. – Я увидела у неё всё это, потому что сама выросла с той же самой историей. У моей матери те же болезни и вдобавок множество других. Параноидное расстройство личности я диагностировала ошибочно.

Лицо Трева затопило сочувствие, и Шарлотта отвернулась, когда по телу прокатилась волна паники. Его сочувствие было ей непонятно.

– Полицейское расследование разрушило их брак. Муж был ей верен, любил жену и не мог понять, что происходит. Она подала жалобу, и я чудом не лишилась лицензии. А знаешь… должны были отобрать.

Она не могла больше сидеть и вскочила на ноги.

– Мой профессиональный просчёт сломал жизнь двум невинным людям.

Она мерила шагами комнату. До раздвижной двери и обратно, снова и снова, а Трев молча смотрел на неё. Она чувствовала его взгляд, но встретить не могла.

– Это было как раз перед тем, как ты перебралась в Риверс-Энд?

Почему ты такой спокойный и не осуждаешь меня? Ты вообще меня слушаешь?

– Да. Нужно было уладить формальности и убедиться, что о маме будут заботиться как можно лучше. – Она остановилась у раздвижной двери и провела руками по волосам. – У мамы несколько психических заболеваний, и по крайней мере одно из них передаётся по наследству. Так или иначе я заботилась о ней с восьми лет, с тех пор как ушёл папа. А теперь она живёт в закрытом лечебном учреждении, а я? Я сбежала.

Трев встал, а Шарлотта вышла на балкон.

Сейчас он уйдёт. Махнёт на неё рукой – безнадёжный случай – и вернётся к своей жизни в Риверс-Энде. Разве не так поступил бы любой?

– Ты закончила убегать? – Он снова оказался рядом, но теперь в его взгляде был вопрос. – Почему ты говоришь мне это именно сейчас?

У неё дрожали руки, и он как-то это понял, потому что взял их в свои. Она попыталась улыбнуться – не вышло, – но ответила на его ровный взгляд.

– Потому что ты сказал, что не понимаешь, почему я скрытничаю. Ты спросил, когда я начну тебе доверять. Трев, вот она я. Я доверяю тебе.

Пожалуйста, не уходи. Пожалуйста, увидь меня за моим ужасом и неуверенностью.

Пока тишина затягивалась, Шарлотта почувствовала, что между ними что-то изменилось. Обнажив душу, она как будто утратила привычную способность читать Трева. Но он не уходил. И не выглядел так, будто ему противны её ошибки или её прошлое.

Он выпустил её руки и бережно обхватил ладонями её лицо, и она почувствовала на своей коже его дыхание.

– Запомни, доктор Шарлотта Дин: твоё доверие ко мне никогда не будет напрасным. Ты не сломлена, и давно пора тебе увидеть себя такой, какой вижу тебя я. – Его губы коснулись её губ. – Спасибо.

Глава 30

Ты не сломлена.

Шарлотта бережно хранила эти слова. Она доверяла Треву и готова была держаться за его взгляд на неё, пока не найдёт собственный путь.

Перевалило за полночь, и она осталась одна. После его поцелуя, отпечатавшегося на её губах, они вернулись в дом и долго разговаривали, держась за руки на диване. Больше поцелуев не было, но перемена между ними была настоящей. Трев знал о её страхах и прошлом, и всё равно заботился о ней. Это не требовало слов.

За остатками пива он рассказал ей об ужине с Рози.

– Я остаюсь у неё на ночь и помогу утром. Подниму картотечные шкафы и перетащу все папки в дом. Потом мне нужно ехать обратно, так что сможешь