Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

Похоже, ван Рибик заплатил привратнику, иначе бы тот не пустил в дом малознакомого человека. Однако взятка оказалась слишком мала, дабы перевесить мое влияние.

На то, чтобы узнать, чем закончилась эта история, у меня ушло меньше минуты. Выяснилось, что через некоторое время Фибс снабдил голландца плащом и шляпой.

– Надеюсь, я не сделал ничего дурного, сэр? Ведь так велела госпожа Хэксби. Вот я и подумал: какой от этого вред?

Кэт приказала Фибсу послать мальчишку за наемным экипажем, в котором вскоре уехала вместе с ван Рибиком.

– Во сколько это было?

– Не раньше чем в начале восьмого, сэр. Уже темнело.

Я быстро произвел в уме подсчеты: ван Рибик провел наверху по меньшей мере три часа.

– Ваша милость, когда этот джентльмен уходил, он изображал слугу. Госпожа Хэксби была не против – сказала, это он на спор. Уж джентльмен старался на славу: и кланялся, и пресмыкался. Даже ходил по-другому – скрючился так, что сразу стал меньше ростом. Велел мне дойти с ним до кареты, болтать да перешучиваться, будто мы оба слуги.

– Долго ли отсутствовала госпожа Хэксби? – спросил я. – И где они были?

– Куда ездили, не знаю, но вернулась она одна, в другом экипаже, примерно через полчаса или около того.

Я попробовал расспросить Фибса подробнее, но больше ничего из него вытянуть не сумел. Вознаградив привратника за труды деньгами, я предупредил, что если он хоть слово кому-нибудь скажет о нашем разговоре, то опомниться не успеет, как лишится службы и окажется у позорного столба – уж я об этом позабочусь.

Затем я отправился наверх.

* * *

Настроение в чертежном бюро царило невеселое.

Бреннан сидел с угрюмым видом: Кэт поручила ему работать над чертежами, которые собиралась показать Мадам. Она заявила, что мелкие детали у него получаются лучше. А Бреннан, в свою очередь, напомнил госпоже Хэксби, что за сей почетный заказ они пока не получили ни пенни, и это притом, что его выполнение обходится им очень дорого.

Кэт подозревала, что еще больше беднягу удручает то, что на время ее отсутствия он останется в чертежном бюро за главного. Ответственность давила на него тяжким бременем. В довершение прочих неприятностей папку для документов, изготовленную из лучшей телячьей кожи и украшенную монограммой Мадам, должны были доставить еще вчера, однако ее до сих пор не принесли.

Кэтрин укрылась в своей квартире этажом ниже, однако там царил хаос. Кровать была завалена одеждой, которой давно следовало лежать в саквояже, а туфли – Кэт рассудила, что она никак не сможет обойтись без пяти пар, и это не считая дорожной обуви, – валялись на ковре неаккуратной кучей, а Джейн поливала их слезами.

– В чем дело? – спросила госпожа Хэксби, еле-еле сдерживая раздражение.

– На них воск капнул, – прорыдала Джейн, показывая ей туфлю. – Вот сюда. Простите меня, пожалуйста, хозяйка!

Кэт взяла у служанки туфлю – левую из синей пары, расшитой нитями из позолоченного серебра. На синем фоне пятнышко воска на носке сразу бросалось в глаза. Судя по тому, что воск потрескался и размазался, Джейн пыталась его отчистить, но в результате пятно только расползлось и стало в два раза больше.

– Туфли испорчены, – ровным, однако не предвещающим ничего хорошего тоном произнесла Кэт.

– Может быть, Маргарет…

– Маргарет здесь нет. Но даже будь она сейчас у нас…

Во всем, что касалось ведения хозяйства, Джейн приписывала Маргарет почти сверхъестественные способности. Однако даже ей не под силу вывести такое пятно.

Тут кто-то постучал в наружную дверь.

– Никого не впускай, – процедила Кэтрин сквозь стиснутые зубы. – Кто бы это ни был.

Служанка поспешила в коридор.

– Твоя хозяйка дома?

Этот голос Кэт узнала бы из тысячи. Вот только Марвуда сейчас не хватало! Принесли же его черти! Хоть бы у Джейн хватило ума ответить, что ее госпожа больна!

Но для уловок было слишком поздно: посетитель уже прошел в гостиную, а Джейн, глядя на него снизу вверх, беспомощно лепетала что-то невнятное. Марвуд заметил Кэт через открытую дверь спальни. Должно быть, разглядел он и ворох одежды на кровати, и гору обуви на полу. Марвуд поклонился. Кэтрин закрыла за собой дверь и вышла ему навстречу.

– Боюсь, у меня мало времени, сэр, – промолвила она. – Сегодня я не смогу вас принять.

– Полагаю, вы готовитесь к отъезду во Францию? Маргарет мне говорила. Надеюсь, ваше путешествие пройдет благополучно и чаяния, которые вы на него возлагаете, оправдаются.

Весьма любезное пожелание, однако Кэтрин могла дать Марвуду только один ответ:

– Там будет видно. Но, как я уже сказала, у меня нет ни минуты…

Он перебил ее:

– Мне нужно поговорить с вами наедине, мадам.

Кэт поняла, что отделаться от него, не дав при этом пищи для пересудов, будет затруднительно.

– Иди наверх, в чертежное бюро, – велела она Джейн. – Помой там окна. Только не мешай господину Бреннану.

Когда они с Марвудом остались одни, Кэт отбросила даже видимость хороших манер.

– Вы совсем не вовремя, сэр. У меня очень много дел, и, на мой взгляд, сейчас нам с вами разговаривать не о чем.

– Я вас надолго не задержу. Это касается ван Рибика.

– Что именно вас интересует?

– Насколько мне известно, он приходил сюда в воскресенье, во второй половине дня.

– Фибс не умеет держать язык за зубами. От привратника, болтающего о хозяйских делах с каждым встречным-поперечным, никакой пользы, зато много вреда. Если это повторится, придется поискать на его место кого-нибудь другого.

– Ван Рибик пробыл у вас несколько часов и…

– Вас не касается, кто бывает у меня в гостях. Всего доброго, сэр.

Кэт хотела было укрыться в спальне – последовать за ней туда Марвуд не посмеет, а выход он найдет и сам. Однако не успела женщина и шагу ступить, как незваный гость схватил ее за руку.

Потрясенная и негодующая, Кэтрин утратила способность рассуждать здраво: ею овладела слепая ярость. Развернувшись, она влепила Марвуду самую крепкую оплеуху, на какую только была способна.

Он выпустил ее локоть и вместо этого схватился за собственную левую щеку. На коже проступало красное пятно, на фоне которого белые шрамы стали особенно заметны.

– Не смейте до меня дотрагиваться, сэр, – сердито выпалила Кэт и нащупала в кармане нож. – Вам ли не знать, что я этого не выношу.

– Простите, – произнес Марвуд, опуская руку. – Но дело и впрямь очень важное. Я спрашиваю о ван Рибике не из личных интересов. Выдан ордер