Без любви здесь не выжить - Саммер Холланд

– Мистер Уотерби, – поджала губы я. – Я спала с двумя парнями одновременно. Это учит чистить переписки в телефоне с закрытыми глазами, я даже сетевые сообщения от «Водафона» удаляю на всякий случай. Вдруг сотовый оператор меня спалит?

– Помимо этого каждое твое действие оставляет цифровой след.

Ложь. Я помнила, как Эрик провозился с моим мобильником несколько часов, когда Рэй решил поставить на его предшественника маячок. А главное – у самого-то Чарльза в гостях побывал другой айфон!

– И у вас есть доказательства, что с моего телефона вас взломали? – спросила я. – Боюсь, их нет. Потому что у меня не было никаких сообщников, и сама я просто не могла этим заняться. И никому в мире я бы не доверила свой телефон, если бы ваша детектив-сержант Газаль не тыкала мне в лицо удостоверением. Потому что у меня было два парня, и я до сих пор не хочу, чтобы они друг о друге узнали.

– Почему сейчас?

– Предпочитаю жить, – пожала плечами я. – Мне нельзя было даже смеяться над шутками Хэмиша Ливингстона, а если Блэк поймет, что я спала с Чесмором, полиции придется ловить мой труп по всей Темзе.

Чарльз забрал листы бумаги, лежавшие передо мной, сложил их в папку и закрыл ее. Значит, девятый допрос заканчивался. Боже, неужели теперь придется ждать десятого? Скорее всего, снова с Лейлой…

– Думаю, мне все ясно. Остался только один вопрос, – вдруг улыбнулся он. – Хочешь им отомстить?

Глава 16. Гребаная Темза

Я настолько потерялась во времени, что, когда наконец включила телефон и проверила часы, сначала подумала, что они не работали.

Девять утра, среда. Лейла перехватила меня недалеко от входа в десять тридцать понедельника, полчаса мы ехали… Я провела в этом забытом богом подвале сорок шесть часов.

Люди вокруг спешили на работу, не обращая внимания ни на мое опухшее лицо, ни на отвратительную прическу. Все, что я могла с собой сделать, – смыть размазанную косметику, и то под глазами пролегли черные круги, губы потрескались от обезвоживания, а щеки впали, будто я просидела там не двое суток, а пару месяцев.

Прежде чем отправиться к метро, я обернулась, постаравшись запомнить здание. Хотя и так никогда не смогла бы его забыть: огромная вывеска «ЮНИСЕФ»[6] наверху была венцом иронии, отсылкой к Британии, в которой мало что осталось великим. Таможенное управление Его Величества. Правительственное здание имени того же человека. Юнисеф. Платежный регулятор. Управление по контролю финансового сектора.

Всем этим организациям, жившим на наши ебаные налоги, было насрать, что в подвале здания, где решаются глобальные проблемы детства, двое суток держали человека, которому, как сову на глобус, натянули подозрение в терроризме. Без права на адвоката. С одним сэндвичем и несколькими стаканами воды.

Девять допросов, пока по тротуару над нами пробегали люди, спешащие в торговый центр.

Я смертельно устала и хотела только одного: добраться домой. Наверное, нужно было предупредить Бренду, что все в порядке… Но пока я тупо смотрела в экран телефона, он завибрировал у меня в руках и чуть не выпал на землю.

Бренда позвонила сама.

– Где ты? – взорвался тревожным криком динамик. – Где ты, Уна?

– Стратфорд, – срывающимся голосом ответила я. – Сейчас приеду домой.

– Не… не надо, пожалуйста. Назови адрес, м…

Она умолкла.

– Вестфилд-авеню, – замотала головой я. – Рядом со входом в «Вестфилд-Стратфорд».

– Оставайся там, – скомандовала Бренда и отключилась.

До назначенного места было идти несколько минут, но, когда я подошла ко входу, на дороге, у бордюра, остановился черный «Убер». Меня словно ждали… Впрочем, в девять утра в Стратфорде его мог вызвать кто угодно.

«Приехала черная машина», – прислала сообщение Бренда.

Кто угодно, включая ее. Как только я упала на заднее сиденье, прижимая сумочку к себе так, словно ее снова украдут, из глаз сами собой полились слезы. Только в этот раз они были не от горя и опустошенности: впервые за двое суток я оказалась не одна. У меня была Бренда, моя соседка и, судя по всему, мой самый близкий человек в Лондоне.

Водитель не обращал на меня внимания, так что, полулежа, я могла вдоволь нареветься, сбрасывая хотя бы часть накопившегося стресса. Ох уж эта Уна Боннер, да? Выбралась даже из правительственного подвала. Наврала целые горы, столько за всю карьеру аферистки не случалось, хотя правды сказала еще больше.

Мы заехали на мост. Я невольно вспомнила, как везла по нему Гаурава в багажнике, и улыбнулась своим мыслям: удачи с этими свидетельскими показаниями, мистер Уотерби. Искренней вам удачи.

Вот только… Ох, черт. Мне снова нужно было это сделать.

– Притормозите на минутку, – попросила я водителя.

– Мы на мосту.

– Немного направо сдвиньтесь, мне буквально на секундочку.

Бросив на меня недовольный взгляд, водитель все же замедлился и остановился у самого заграждения. Я открыла дверь, замахнулась насколько могла и швырнула телефон через него, а потом сразу влезла обратно в машину.

Священная жертва Темзе вновь была принесена. И сейчас я подкрепила ее молитвой всем возможным богам, лишь бы у меня все получилось.

Конечно, я понимала, что мы едем не в Хаверинг. После всех этих месяцев дорогу в Бексли я узнала бы и ночью, и ранним утром, и даже мертвой – прахом выбралась бы из урны и спросила: «О, едем к Эрику?».

Понимала ли я, что чувствовала? Нет. Одно было ясно: Эрик не сбежал в Бристоль, он ждал меня в своем сером доме. Нет, еще одно: хера с два он собирался оставлять меня в покое.

Могла только надеяться, что разговор не превратится в допрос номер десять. За двое суток мне задали столько вопросов, что, озвучь хоть кто-нибудь еще один, я выцарапала бы ему глаза. Тем более сейчас, без клетки и со свободными руками. Я смертельно вымоталась от всего, включая собственное существование на земле.

Голова, руки, ноги – у меня устали даже ногти и брови. Грязная, толком не спавшая и вообще не евшая, я представляла собой жалкое зрелище. Наверное, так выглядела и Маргарет Сонмайер, хотя ей повезло больше: вряд ли ее обвиняли в терроризме, а значит, к ней как минимум пустили адвоката. Можно ли было сказать, что я выдержала испытание хуже, чем она?

«Убер» остановился у знакомых ворот, и я, коротко поблагодарив водителя, выбралась наружу. Над небом нависали все те же тяжелые зимние тучи, и до весны было так далеко, что сложно даже с уверенностью ждать ее прихода.

Ноги плохо держали, но я, неторопливо перебирая ими,