Без любви здесь не выжить - Саммер Холланд

– Ебанутая! Ты ебанутая дура! – выговаривала мне она, обнимая так крепко, что я тонула в ее огромной теплой груди. – Я с ума сошла от переживаний, думала, больше не увижу тебя. Ебанутая ты…

Мои руки сомкнулись на ее спине в ответном объятии. Я готова была называться ебанутой до конца своих дней, только чтобы чувствовать, что кому-то на меня не плевать. Удивительно, как этим человеком оказалась самая грубая девчонка Лондона, но… Наверное, друзей не выбирают.

Они приходят в твою жизнь, обзывают и дают понять, что ты больше не одинок. Бренда отстранилась, осмотрела меня и, убедившись, что это все еще живая, хоть и потрепанная я, снова притянула к себе.

– Обещай больше не ввязываться ни во что, – потребовала она.

– Я буду осторожна, – улыбнулась я ей в грудь.

– Понятно, – вздохнула Бренда. – Я, конечно, тоже пизда, нашла о чем тебя просить.

Смех, будто незнакомая или давно забытая реакция, заклокотал в груди, вырываясь наружу. Только теперь Бренда выпустила меня из своих агрессивных объятий и дала оглянуться.

Рэй и Эрик оба были здесь. Они стояли рядом, одинаково скрестив руки на груди, и выглядели едва ли не хуже меня. В мешки под глазами Рэя можно было воровать кирпичи на заводе, а на челюсти Эрика под светлой бородой, как цветок, распускался лиловый синяк. И все же… Они были здесь.

– Привет, кроха, – с трудом улыбнулся Эрик. – Добро пожаловать домой.

Он сделал шаг вперед, но Рэй был быстрее. И секунды не прошло, как он оказался рядом, схватил меня за руки и начал осматривать.

– Не кормили, – хрипло сказал он. – Не давали… Адвоката не дали. Уна…

– Не задавай вопросов, пожалуйста, – сквозь вновь подступающие слезы взмолилась я. – Их было слишком много.

– Я уничтожу его, – пообещал Рэй. – Он будет молиться о том, чтобы умереть.

– Мы уничтожим, – спокойно подтвердил Эрик. – А пока отвези Бренду домой. Ей скоро на смену.

– Что со слежкой? – деловито спросила та.

– Ничего, живи как обычно. Пусть видят тебя, сходи в магазин, сделай вид, что все как всегда. Это твоя соседка, никто больше.

Она еще раз обняла меня, и Рэй тоже.

– Скоро вернусь, – пообещал он.

Я не понимала, что происходит, да и, если не врать себе, не очень хотела. Было бы странно думать, будто только мои последние двое суток оказались наполнены событиями. Просто… прямо сейчас мне было не до этого.

Стоило нам остаться вдвоем, как Эрик тут же подхватил меня на руки, подставляя шею, за которую я могла ухватиться.

– Сначала ванна, потом еда, – сказал он.

В ответ я слабо кивнула и положила голову ему на плечо. Со мной на руках он поднялся наверх и поставил на пол только рядом со своей огромной ванной. Когда послышался шум воды, я чуть не умерла от предвкушения абсолютного счастья.

Горячая вода, нежное мыло и вкусно пахнущий мужской шампунь – боже, ничего лучше человечество просто не придумало. Эрик опустился передо мной на колени и начал расстегивать сапоги. В ту же секунду я представила, как от них будет нести, и машинально отшатнулась.

– Что-то не так, – мгновенно напрягся он. – Они пытали тебя?

– Просто… я их с понедельника не снимала, там… Черт, да я грязная, как рабочая лошадь. Можешь подождать, пока разденусь сама?

– Ты меня стесняешься.

Эрик вздохнул и поднял взгляд, полный боли.

– Мне плевать, даже если ты вся будешь в дерьме. Пожалуйста, дай сделать для тебя хоть что-то.

Двое суток… У меня не было сил спорить, и я просто снова подставила ногу. На месте Эрика я бы навсегда перестала хотеть девушку, которая выглядит и пахнет, как голодный солдат из окопа. Но если ему так нужно, пусть.

Он молча раздел меня полностью, опустил в ванну и сел рядом на пол. Мне понадобилось время, чтобы забыть о своем позоре – секунды полторы. Пар, валивший от воды, горячие объятия, которые она дарила коже, и надежда стать чистой сделали меня такой счастливой, что я едва не разрыдалась вновь.

Никогда не была плаксой, но, кажется, мое тело решило, что вымывать стресс мы будем именно так. Эрик гладил меня по спутанным волосам и продолжал молчать, хоть это и не было на него похоже.

– Расскажи что-нибудь, пожалуйста, – попросила я. – У меня теперь аллергия на тишину.

– В мире ничего не происходило, – улыбнулся он, – рынки как будто замерли, из новостей – команда по крикету из Портсмута, оказывается, существует.

– И теперь мы переезжаем туда, чтобы ты стал чемпионом?

– Мы поедем в Лонстон, – пообещал Эрик. – Займемся академической греблей.

– Разве там есть река?

– Там есть бассейн, нам хватит.

Его ладонь переместилась ниже, и теперь пальцы нежно пробегались по моей щеке. От этого ласкового касания мое счастье почему-то стало еще больше.

– Купим себе дом с двумя спальнями, заведем козу, посадим клубнику, – продолжал Эрик. – Собак будем выпускать в лес в намордниках, чтобы говна не нажрались.

Я наткнулась взглядом на его синяк, и он вернул меня из мечты в реальность.

– Гаурав очнулся и полез драться? – спросила я.

– Да куда там, – покачал головой Эрик. – Бренда решила, что я во всем виноват. Потом она то же решила про Блэка, но после первого удара он был начеку.

– Тебя что, девчонка избила?

– И не одна, – рассмеялся он. – Ты тоже синяков на бока наставила.

Мы болтали о всяких мелочах, самых крохотных и незначительных, и старательно избегали говорить о подвале. Эрик вымыл мне голову, даже принес из соседней ванной бальзам, пообещав распутать волосы. Он же отдраил мне кожу жесткой мочалкой, так что на кухню меня понесли как куколку, чистую до скрипа, закутанную в мягкий белый халат и с полотенечным тюрбаном на голове.

Впервые за двое суток ко мне пришел голод, так что Эрик не успел даже рта раскрыть, как я потребовала ростбиф, яйцо, тост, бобы, кофе и огромный торт. Все, кроме последнего, в доме уже было, так что с потерей десерта пришлось смириться.

– Тебя будто вообще не кормили, – аккуратно заметил Эрик, глядя, как я глотаю мясо, едва прожевывая.

– Мне было не до еды, – успела ответить между кусочками ростбифа я. – У меня было девять допросов.

– Сколько?!

– Восемь с одной девицей, Лейлой Газаль, и девятый с Чарльзом. А между ними я сидела за решеткой на кушетке и говорила с надзирателем, который мне не отвечал.

Проглотив последние два боба, остававшихся на тарелке, я осознала, что доедаю в полной тишине… и это заставило сердце вновь заколотиться от