Без любви здесь не выжить - Саммер Холланд

Это было не слишком здоровым, правда?

Я подняла голову и увидела на лице Эрика ужас. Пыталась вспомнить, что такого сказала, но вроде ничего особенного. Ничего ужасного, чтобы нельзя было ответить.

– Что-то не так?

– Повтори имя той, кто тебя допрашивал, – попросил он.

– Детектив-сержант Лейла Газаль.

На улице послышался шум мотора – кажется, вернулся Рэй. Когда дверь на кухню открылась и тот появился на пороге с коробкой в руках, Эрик поднялся ему навстречу, но застыл на полпути.

– Ты знал, что Лейла в полиции? – выпалил он.

Рэй бросил на него странный взгляд, прошел внутрь и спокойно поставил коробку на стол. Эрик ждал реакции, я тоже, хоть и не знала, какой именно. Что в имени Лейлы заставило его так замереть? Это какая-то их знакомая?

Впрочем, удивил меня не Эрик, а Рэй, который, ничего не стесняясь, шагнул ко мне и поцеловал. Без лишней страсти, даже без эротического подтекста, неторопливо и нежно. Я зажмурилась, чувствуя, как тепло прокатывается от губ по всему телу, достигая пальцев на ногах. Этим поцелуем Рэй словно выдыхал впервые за двое суток – и я вместе с ним.

– Что, была там с тобой? – оторвавшись, улыбнулся он. – Вы одну камеру делили, или ради такого вторую поставили?

– Ты не понял, – угрюмо произнес Эрик. – Лейла теперь детектив.

– Смешно, – повернулся Рэй. – Думаешь, после пирамиды это вариант для нее?

– Кроха, повтори то, что сказала мне.

– Хорошо, но после этого вы расскажете, кто она такая, – тут же заторговалась я.

– Тебе не понравится наша история, – ответил Рэй. – Но понравится торт, который я привез.

Он развязал ленточку на коробке, снял крышку и подвинул ко мне большой белый, покрытый кремом торт. От неожиданности и восторга я даже взвизгнула, тут же закрывая рот рукой. Весь торт был для меня!

– Как ты угадал, что мне его хочется?!

– Он ни хера не угадывал, – резко ответил Эрик. – Я отправил сообщение, чтобы привез.

– Мне пришлось вернуться и сделать крюк, – заметил Рэй.

– Спасибо вам обоим, – быстро прервала зарождавшуюся перепалку я. – Эрик, милый, прекрасный, дай мне нож и вилку, пожалуйста.

– Только если пообещаешь не пытаться нас прирезать.

– Зачем мне резать вас, если у меня есть торт?! – возмутилась я и подождала, пока мою просьбу выполнят. – Помните, как там было, в том шоу? «Я люблю тебя» – это слова, которые не значат ничего, и зачем их говорить? Если ты правда меня любишь, дай мне гребаный торт.

Под взглядами Рэя и Эрика я отрезала два небольших, почти одинаковых кусочка, которые отставила в сторону для них. Пусть потом не говорят, что я не делилась. Оставшиеся три четверти торта подтянула к себе и с удовольствием воткнула в мягкий бисквит вилку.

– Рэй, у меня было девять допросов, – сказала я, прежде чем отправить кусочек в рот. – Восемь из них проводила детектив-сержант Лейла Газаль, а девятый – Чарльз Уотерби. Кстати, это Лейла Газаль похитила меня перед офисом.

Нежный бисквит, пропитанный сливочным кремом, с прослойкой малинового джема, таял во рту, пока лицо Рэя вытягивалось от удивления. Он даже повернулся к Эрику, но тот развел руками. Боже, как это было вкусно, словно ангел спустился с небес и поцеловал этот торт, чтобы теперь тот исправлял двое суток кошмара.

– Так и кто эта Лейла?

– Она училась с нами в Оксфорде, на год старше, – быстро ответил Эрик. Под моим взглядом он осекся и ткнул пальцем в Рэя. – Мы с ним познакомились на первом курсе в Оксфорде, делили дормиторий. Застряли там на четыре года.

– А в каком колледже вы были?

– Пембрук. Ничего особенного.

– Ну как сказать, – добавил Рэй, – его основали при Якове Первом.

– А я вот в Вестминстере училась, – вспомнила я, – он тоже старый.

– Лейла Газаль на третьем курсе бакалавриата организовала классическую пирамиду Понци, продав ее ничего не смыслящим людям как криптовалюту. Ее не поймали, потому что она не светила лицом и все проворачивала через прокси. Никто даже не знал, кто бенефициар.

– Технически она использовала нас обоих для этого, – добавил Рэй. – Точнее, мой интерес к обходу систем и компьютерную подкованность Эрика.

– Если никто не догадывался, откуда знаете вы?

– Мы общались, – ответил Эрик.

– Она наша бывшая, – исправил его Рэй.

Под резким взглядом Эрика он пожал плечами и достал тарелку для своего кусочка торта.

– А как это еще назвать? Мы оба с ней спали.

Торт перестал быть вкусным, весь его целебный эффект испарился. Я отложила вилку и с сожалением посмотрела на фисташковый крем с кусочками орехов, который притаился в серединке.

Эта красивая девушка с задницей и грудью была их бывшей. Совместной. Скорее всего, ей даже не пришлось им врать, чтобы затащить в постель, так что… По всем параметрам она успешнее меня, девушка из Оксфорда, с собственной пирамидой Понци до двадцати пяти лет.

Непонятно только было, зачем они оба при этом спали со мной, такой не очень успешной и почти без груди.

Еще знаете, что обидно? Эта их бывшая похитила меня с улицы и продержала двое суток в подвале. А они с ней спали. Дерьмо какое-то.

– Я наелась, спасибо, – отставила торт под звуки рассыпающегося в пыль сердца. – У нас есть вопросы, которые нужно решить срочно? Я была бы не против поспать.

Эрик и Рэй переглянулись.

– Нет, конечно иди… – протянул Эрик с сомнением. – Ты к себе?

– А ты еще не снял мое имя с двери?

– Если хочешь, могу и на весь дом налепить, – пообещал он. – Когда все закончится.

Я кивнула с натянутой улыбкой и отправилась в свою спальню, опустив уголки губ, как только отвернулась от них. Ревновала ли я? Скорее, было слишком обидно и больно, что фантомная, далекая и уже почти не существующая бывшая вдруг обрела плоть, характер, имя и свои чертовы сиськи.

– Нашел время для признаний, – послышался из кухни голос Эрика.

– Да я понял, заткнись, – ответил ему Рэй.

В моей комнате все было по-прежнему, словно время застыло. Даже кровать осталась заправленной именно так, как это делала я, а не Эрик: тяжелое одеяло манило меня привычным теплом и обещало, что в момент, когда заберусь под него, проблемы улетят в окно.

Я сдвинула шторы, оставив между ними зазор для пары лучиков света, стянула халат и полотенце, которые отправились ночевать на крючки в ванной, и высушила голову феном. Ощущение дома – не временной квартиры, не чужого помещения, а моего собственного дома –