Без любви здесь не выжить - Саммер Холланд

– А ты? – Я опустила ладонь к его члену и легко прикоснулась сквозь ткань.

– Убери руку, – строго ответил он. – Подожду более удобного места для этого. И если не будешь против, я хочу попробовать кое-что новое.

– Мне стоит переживать за свою жизнь?

– Немного, – признался Рэй. – Но я более чем уверен, тебе понравится.

Я хотела поспорить, но сил уже не было. Все, на что меня хватило, – прижаться к нему ближе и зацепиться пальцами за его плечо, как за спасательный круг.

– Все будет хорошо, моя маленькая аферистка, – шепотом пообещал Рэй, – теперь точно будет.

Глава 17. Гребаная отвертка

Между занавесками больше не виднелся лучик света – я проснулась вечером. Рэй держал меня в руках, так сладко посапывая на ухо, что будить его было бы преступлением. Скорее всего, те двое суток, что я провела в отделении, оказались стрессом не только для меня, судя по тому, какой встревоженной выглядела обычно безразличная к моей судьбе Бренда.

Аккуратно выбравшись, я накинула на плечи халат и отправилась вниз в поисках Эрика и чашечки кофе. Кабинет был пуст, на меня слепо в шесть черных глаз смотрели мониторы, а второе кресло выглядело нетронутым с моего последнего появления здесь.

На кухне тоже никого не нашлось, в каждой комнате царила темнота, и дом казался пустынным и даже заброшенным. Ни разу его таким не видела: Эрик всегда ложился спать позже, чем я, и просыпался раньше. Его присутствие ощущалось постоянно, а сейчас… Словно не было никого, даже собак. Мне пришлось проверить последнее место, где он мог быть, – его спальню.

Там слабо горели мягкие лампочки над изголовьем, и теперь я понимала, почему Эрик спал один. Он раскинулся в центре огромной кровати, приняв позу потерпевшего: лежал на животе, руки и ноги в разные стороны, а лицо, боком вжимавшееся в подушку, выглядело спокойным и умиротворенным.

Мне стоило бы уйти, самой спуститься на кухню и заварить себе кофе, но почему-то именно сейчас хотелось здесь задержаться. Посидеть рядом, глядя на него, даже…

Я села на краешек кровати и аккуратно подтянула одеяло к его плечу. Впервые в жизни мне хотелось заботиться о ком-то, кроме себя, и это было слишком необычное чувство, чтобы его анализировать. Хотелось – и все тут. Какая разница, почему и что это значило для нас всех.

Как только мои пальцы коснулись его кожи, Эрик распахнул глаза.

– Кроха? – без капли сна в голосе позвал он.

– Трахаться будешь? – с улыбкой спросила я.

– Какого черта ты здесь делаешь?

– Будешь трахаться? Я сейчас могу.

Понадобилась еще пара секунд, видимо, на окончательное пробуждение, после чего Эрик резко перевернулся на спину, а я каким-то образом оказалась сидящей на нем.

– Я всегда могу, – с готовностью заявил он. – Почему ты проснулась?

– Выспалась.

– Ну тогда, считай, сама напросилась.

Эрик схватил меня за шею и подтянул к себе, увлекая в горячий жадный поцелуй. Он спал голым, так что раздеваться пришлось только мне. Страсть зажглась внутри быстро, словно по щелчку, и я сама стянула с плеч уже ненужный халат и бросила его на пол не глядя.

Я скучала по нему. По ним обоим, но если прикосновения Рэя вернули меня в мою собственную, прекрасную и красочную реальность, то поцелуй Эрика пробуждал все тело к жизни, завершая картину мира идеальными штрихами.

В этом сером доме, где не было полиции и угрозы тюрьмы, не было страха за свою жизнь, надзирателей и безрадостных перспектив на будущее, мы существовали здесь и сейчас. Лучшие, самые счастливые версии нас целовались и ласкали друг друга так жадно, словно это был последний раз.

Это могло оказаться правдой… Поэтому я подставлялась каждому прикосновению рук, нещадно сминавших мою кожу, чтобы на ней к утру распустились свежие синяки, как цветы нашей страсти. Мой Эрик – я узнавала его в грубых торопливых ласках, в колючей светлой бороде, в волосах, путавшихся под моими пальцами.

– Моя девочка, – выдохнул он мне в шею, шумно вдыхая ее запах, – моя сумасшедшая кроха, я боялся за тебя.

Эрик скинул меня на кровать и перевернулся, нависнув сверху. Он посмотрел мне в глаза и опустил руку вниз, между моих ног.

– Лучшая девочка на свете, – прошептал он.

В его потемневшем в этом полумраке взгляде таилось слишком много всего, и терпеть было невозможно… Я нащупала его член и обхватила у основания, пытаясь поторопить, но Эрик оставался непреклонен.

– Не знаю, как у тебя, – улыбнулся он. – А у меня весь день свободен.

Медленными движениями пальцев он вошел в меня, заставив сжаться и податься навстречу бедрами. Эрик толкнулся мне в ладонь, словно был не против ласки, и прелюдия превратилась в борьбу. Я представляла, насколько сложно ему было держаться, и начала дразнить: не стимулировать, а легко и невесомо касаться члена, опускаться ниже.

В ответ он тоже пытал меня жесткими, даже грубыми движениями. Мы смотрели друг на друга, и постепенно ничего, кроме нас, в мире не осталось. То самое сейчас было слишком хорошо, чтобы его нарушать. Я перестала ждать большего, полностью растворяясь в том, что Эрик давал мне.

– Ладно, – сдаваясь, рассмеялся Эрик. – Ты победила.

– А мы соревновались?

– А ты не заметила?

Он высвободился и подхватил меня на руки, усаживая на себя. Чувство заполненности оказалось настолько приятным, что я невольно застонала сквозь прикушенную губу.

– Не простил бы себя, если бы кончил тебе в руку, – сказал Эрик смеющимся голосом. – И еще боялся сам стать Симбой.

– Иди ты, – я оставила на его губах легкий поцелуй, – это только мой титул.

– Показать Спайдермена?

– Покажи, как соскучился. Я мечтала вернуться к своему зверю.

Эрик захватил зубами мою нижнюю губу, мгновенно набирая темп. Мы двигались навстречу друг другу, и если не стоны, то звуки ударов влажных тел друг о друга заполняли комнату, как перкуссия, сопровождающая высвобождение нашей страсти.

Жестко. Быстро. Эрик входил в меня на полную длину, крепко держа за бедра, наши движения были размашистыми, так что каждое ощущалось на сто процентов. Я сама скучала по этому: быть чьей-то добычей. Чьей-то жертвой. Чьим-то главным приоритетом и той, кто возбуждает первобытные инстинкты.

Повалив меня обратно на кровать, Эрик завел мои руки за голову, оставив совершенно беспомощной. Я тонула в его шлепках и поцелуях, в ласках и царапинах, жестких движениях и безумных укусах. В этот момент закончилось не только пространство, но и время, и никто не мог бы сказать, сколько это продолжалось.

Мы катались по кровати, Эрик был