Без любви здесь не выжить - Саммер Холланд

– Это за то, что предал ее.

Никто из нас не успел сказать ни слова, когда хруст послышался со стороны левой руки.

– А это за то, что угрожал моей женщине.

Одним движение Эрик свернул Гаураву шею, и мертвое тело мгновенно обмякло на полу. Послышался хрип: легкие покидал воздух.

Я не верила в то, что видела перед собой. Это было слишком… просто слишком. Неожиданно. Страшно. Мерзко. Невероятно.

Эрик поднялся на ноги и повернулся к нам, его звериный взгляд уже был мне знаком, но совсем в других обстоятельствах. Впрочем, сейчас он тоже отличался: особенная холодная жестокость в нем моментально сменилась на тревогу.

– Ты в порядке? – прорычал он.

– Да, – быстро ответила я.

Сжав кулаки, Эрик подошел и жадно поцеловал меня, словно это было единственное, что могло помочь ему прийти в себя. Соприкосновение наших губ не продлилось долго, но стало шумным выдохом для нас обоих.

– Увози ее, – поднял на Рэя взгляд Эрик. – Я разберусь.

Глава 18. Гребаная бывшая

– Он убил его, – вдруг поняла я. – Он убил Гаурава.

Ноги подкосились, и я, еле успев развернуться, опустилась на ступеньки лестницы на второй этаж. Рэй, задержавшийся внизу, быстро оказался рядом со мной.

– Уна, посмотри на меня, – поднял мой подбородок он. – Все в порядке.

Ничего не было в порядке. Я впервые увидела, как умирает человек. Изуродованный и изувеченный, чужой и предавший нас обоих, но все-таки человек. У него есть или были мама и папа. Настоящие друзья. Мечты, цели, желания, рекорды по спринту. Любимое вино.

А теперь нет его самого, и все остальное погибло в подвале вместе с ним. Я не представляла, как вернусь в офис и сяду за стол рядом с его местом. Во мне клубилось так много разных чувств, что сама в них путалась.

– Уна, – снова позвал Рэй. – Он убил бы тебя.

– Мы не знаем…

– Мы знаем, милая. Он приставил отвертку к твоей шее и был готов ударить.

Я смотрела в обеспокоенные голубые глаза и пыталась найти в них ответы на свои сомнения, но там было лишь отражение моих собственных чувств.

– Пойми, – Рэй перехватил мои руки, прижимая к себе, – Гаурава Чакраборти никогда не существовало. И вашей дружбы… тоже. Эрик убил другого человека.

– Не знаю, как мне с этим жить, – призналась я.

– Сейчас тебе нужно подняться и смыть кровь. Потом обработаю твою рану, мы оденемся и уедем. Когда вернемся, ни тела, ни воспоминаний уже не останется.

– Они есть в офисе.

– Попробуй представить, что настоящий Гаурав уволился. Нашел себе другую работу, собрал вещи и переехал в Нью-Йорк.

Рэй сел на ступеньку рядом со мной и крепко обнял. Моя голова ударилась о его грудь, а коже начало передаваться чужое тепло.

– Теперь Гаурав станет звездой Уолл-стрит. – Тембр его голоса стал мягким, почти мурчащим. – Возьмет наши знания и накопленные навыки, начнет делать самые точные валютные прогнозы во всей Америке. К нему будут приходить за советом все финансовые шишки Нью-Йорка, а он расскажет им историю, как когда-то жил в Лондоне и дружил с Уной Боннер и Фелисити Гуд.

– И соревновался в сексе с Хэмишем Ливингстоном, – добавила я.

– Оставался хорошим парнем из Кембриджа и всегда приходил на помощь.

Пусть мне было уже не пять лет, но в эту историю почему-то очень хотелось верить. Я зажмурилась, представляя Гаурава на Манхэттене, только в антураже «Секса в большом городе». Моего Гаурава, а не того, кто изменился в лице на парковке, услышав свое настоящее звание.

Дышать становилось легче. Не сразу, но постепенно паника уходила, освобождая место для грусти от потери друга. Я больше не смогла бы с ним пообедать, но… может, в Нью-Йорке у него все будет хорошо?

– Я готова собираться, – отстранилась я.

На это потребовалась целая прорва сил, но теперь хотя бы не было так страшно. Рэй прижался губами к моему лбу и выпустил из рук.

– Иди в душ, я сейчас приду.

Горячая вода становилась красной, коснувшись меня, но кровь быстро смылась, и единственным, что могло напомнить мне о произошедшем, осталась саднящая царапина на шее. Я выбралась из душа и долго, внимательно изучала ее: кожа оказалась достаточно повреждена, чтобы бояться шрама, но не настолько, чтобы пробить вену или артерию, или что там было.

Когда я вышла обратно в свою спальню, вспомнила: не закинула в стирку одежду, в которой провела двое суток в полиции. И что еще хуже – те сапоги, мои самые любимые в мире, теперь вызывали только ненависть.

– Ты отлично выглядишь, – заметил Рэй. – У Эрика в аптечке почти ничего нет, так что… Тут у меня лосьон после бритья. Зато с антисептическим эффектом.

– Зачем он ему? – задумчиво спросила я. – У него же борода.

– А это мой. Я тут практически живу с момента, как тебя похитили.

От его пальцев пахло… им. Тот самый мятный аромат, что я чувствовала по утрам, когда мы собирались на работу. Он успокаивал нервы и дарил странное ощущение безопасности. Ведь это был Рэй, человек, который, хоть и приносил мне боль, всегда после себя оставлял лишь уют и тепло.

– Еще мы с Брендой привезли несколько вещей из твоего гардероба. Не уверен, что ты захочешь надевать то, в чем была.

– Никогда, – вздохнула я. – Обиднее всего за сапоги.

– Те самые сапоги? – улыбнулся Рэй.

– Да, которые стоили мне… вам тысячу фунтов. Не уверена, что смогу еще когда-нибудь их надеть.

– Значит, мой долг перед тобой растет. Телефон, сапоги. Одежду тоже компенсировать?

На секунду в голове пробежала мысль соврать и получить еще немного денег, но тут же исчезла. Рэй платил мне достаточно, чтобы покрыть настолько мелкие расходы.

– Нет, ее не жалко.

Конечно, половина моего гардероба была с дьявольской аккуратностью развешана в шкафу. Рубашки выглажены, брюки – шов к шву. Стоило поучиться у профессионала.

Рэй не дал мне сесть за руль. Молча забрал ключи от «Мини-Купера», открыл пассажирскую дверь и даже не дал попрощаться с Эриком. Хотя я и не была уверена, что тот жаждал сейчас меня видеть.

Мы выехали на дорогу, и выигранное ненадолго спокойствие начало сменяться странным дискомфортным ощущением. У меня словно звенело в ушах, и от этого дрожь пробегала по телу, а кожа покрывалась мурашками.

– Не молчи, пожалуйста, – вспомнила я. – Мне нужно слышать чей-то голос, когда я не одна.

– Что-то произошло там?

– Не совсем, просто моим надзирателям, кажется, запретили со мной разговаривать. И это было отвратительно. Понимаю, глупо звучит, но это