Секреты Примроуз-сквер 2 - Татьяна Лаас

— Не нравится мне тут. — честно признался он, передергивая плечами — ветер все же решился забраться к нему под пальто легким морозцем. — Эти дубы не выглядят полувековыми. Слишком стволы толстые.

Вэл пояснил:

— Тут была битва… Земля щедро удобрена кровью и плотью.

— Пожалуй, я бы обошелся без таких подробностей. — Марк следом за братом зажег огонек на ладони. — Тут поди и шатальцы есть.

— Нет. Шатальцы сугубо людская проблема.

Вэл неуверенно направился вдоль рощи, не спеша заходить в неё. С его ладони раз за разом срывались огоньки, тут же меняя свет с оранжевого на мертвенно-синий и улетая прочь в рощу и дальше в болота.

— Вот только этого не хватало… —поджал губы Вэл — цвет огоньков ему не нравился.

— А почему у лесных не бывает шатальцев?

Вэл оглянулся на брата:

— Ты опять возмутишься. Дело в том, что лесные люди после смерти питают деревья, выполняя, кстати, наказ Трех богов — создания Созидателя должны возвращаться к Разрушителю, чтобы вновь вернуться к Жизни, хоть люди чаще зовут третью богиню Любовью. Верн говорил, что лесные не брезговали и людей деревьям скармливать.

— Бррр…

— Так что шатальцев тут быть не может. Если только костецы — кости долго истлевают.

Марк предпочел промолчать, присаживаясь на корточки перед дубом и ища желуди, которых почему-то не было в заиндевевшей траве.

Вэл осторожно сделал шаг вглубь рощи — ему тоже, как и Марку, не нравилось тут. Слишком настороженные, кряжистые дубы, зияющие длинными щелями в стволах, словно не одну жертву затащили в дупла и съели. Дрожащие на ветру редкие осины, льнущие к дубам-защитникам. Синий огонек высветил до кучи боярышник, сияющий в ночи алыми ягодами, стыдливо прикрытыми снегом. Триада иных. Где встречались эти три дерева, открывались врата в иной мир. Не то, чтобы Вэл верил в это, но что-то все равно шкрябало где-то под сердцем, пугая, как в детстве. Вдобавок туманница резво взялась за работу — клочья тумана скрывали дальние деревья. Ветер принялся вновь петь, заставляя ветки деревьев стенать, как брошенное дитя. Не самое лучшее время для сбора желудей. Не самое лучшее место. Но повернуть назад что-то не позволяло.

Синие огоньки словно звали за собой, уговаривая пойти дальше.

— Может… — раздался за спиной серьезный голос Марка, — не стоит так рисковать и соваться в этот лес?

Вэл кивнул:

— Может, ты и прав. — Он вспомнил главное: — Дубы и в городе растут.

— Желуди можно в любой аптеке купить.

Вэл обернулся на брата:

— Что ж ты раньше молчал? Тогда пойдем дальше — слив отрабатывать.

Он показал пример, двигаясь вдоль кромки рощи. Дубы обиженно заскрипели ветвями, а ветер мстительно задул в лицо, заставляя морщиться и пригибаться от летящей снежной крупы.

Только когда вместо мелких дубов вперемежку с осинами потянулись мертвые, обгорелые стволы берез и чего-то уже совсем не опознаваемого, Вэл остановился, снова отправляя в никуда огненные шары, ожидаемо превращавшиеся в синие болотные огни.

— Что ж… Тут все деревья мертвые — лучшего места для слива не найти.

Марк огляделся — круг из синих огней, повисших воздухе, высветил под ногами плотный ковер из красного и белого вереска, пряно пахнущего потревоженного болотного мирта. Прямо из болотных окон, прозванных эльфийскими пропастями, торчали редкие чахлые ивы. Огромный купол неба затянуло темными тучами, ветер снова притих. Его поведение уже ставило в тупик.

Вэл отошел на пару футов по чуть прогибающейся под ногами болотной почве и развернулся к Марку, командуя:

— Корзину в сторону отбрось! Жаль, если хорошая вещь сгорит. Готовься поймать мою магию. Мой огонь.

Марк чуть наклонил голову на бок — слепо верить словам Вэла он не собирался:

— Зачем?

Глуша закипающее в груди недовольство, Вэл все же опустился до пояснений:

— Затем, что это основа выживания: погибнуть от дружественного тебе огня, который пустил противник, — несусветная глупость. Научишься поглощать чужой огонь, двинемся дальше — будем учиться поглощать другие виды магии.

Уверенный голос Вэла Марка не впечатлил, он еще помнил, как горел первый раз, не зная, как остановить буйство неподконтрольной магии:

— Может… Не надо?

Вэл продолжил настаивать:

— Надо, Марк. И не бойся — я не причиню тебе вреда, просто попробуй…

Из его руки, протянутой к брату, медленной рекой потек огонь.

— Не бойся — у меня все под контролем. Просто прими огонь, прими и втяни в себя.

— Я понял, почему слив будет у меня, — кивнул Марк, тут же обжигая пальцы о чужой огонь и шагая назад.

Огонь последовал за ним, снова обхватывая ладонь и заставляя Марка проглатывать стон боли. Этот огонь был чужой, он пах успокаивающим вирньяком, но спокойствия сам Марк не ощущал. Вэл продолжал подбадривать, даже когда его пламя потекло вверх по руке:

— Осторожнее! Мягче, Марк! Огонь тебе друг — присмотрись сперва: перед пламенем идет поток магии, ты его должен видеть. Втяни магию, за ней потянется и огонь, теряя жар и мощь. Услышь его — он поет и просится к тебе, ему интересен новый Шейл.

Марк, пытаясь прислушаться к огню, старался удержать руку в пламени, но не смог — вновь подался назад. Все же страх перед огнем в крови не только нелюдей.

— Присмотрись, — вновь начал Вэл, — увидь сперва поток магии. Он сильный, его хорошо видно.

Марк старательно тихо спросил, оттягивая новое знакомство с огнем — ладонь неприятно саднило:

— А почему мы в отличие от Йена видим только потоки магии огня? — сейчас он впервые заметил, как перед пламенем, замершим перед ним, действительно течет что-то иное. Наверное, это и было магией.

— Потому что Лесной король, вручивший Маржину дар магии, оказался жадиной. Он не стал учить магов видеть все потоки магии, как Йен — тот видит, с его слов, даже малейшие ручейки… Мы же видим только мощные потоки. Именно поэтому мы в отличие от лесных научились запасать магию в резерв. И не отвлекайся — ты Шейл, тебе подвластен огонь. Ну же!

Марк глубоко вдохнул и резко потянулся за потоком магии, как бросаются с обрыва вниз. Тут же его ладонь засветилась изнутри, высвечивая кости и полные магии жилы. Огонь потек по венам вверх к сердцу, готовясь подчинить живое существо, превращая его в безумный факел.

Вэл бросился к брату,