Пёс неприкаянный - Татьяна Нильсен

что помимо неё у него имелись и другие дамы сердца. Он приглашал их к себе домой. Жил мужик незаметно, работал в конструкторском бюро на машиностроительном заводе. Этакий воспитанный интеллигент.

— Да уж. В тихом омуте черти водятся.

— Он действительно жил обособленно. Кроме любвеобильности других ярко выраженных пороков не имел. Выпить, правда, любил, а кто не любит?

— Проверили того писателя, который обнаружил труп? — детектив пытался найти промахи в расследовании. Скорее не промахи, а упущения. — Мало ли, чем чёрт не шутит.

— Обязательно! Следственная группа побывала на той даче, где он занимается творчеством. Но только время зря потратила.

— В расследовании нет ничего пустого. Это так же, как золото в песке искать. Надо просеять горы, чтобы значимые кусочки обнаружить, — Кулганек повернулся и глянул в окно. На город опускались сумерки. Через приоткрытое окно раздался переливчатый звон. Астрономические часы «Орлой» на Староместской площади пробили девять вечера. Детектив вздохнул и вернулся к разговору. — Что пил, что ел перед смертью?

— Что и в нашем случае. Утром не завтракал, поехал на голодный желудок. А вот по дороге угостился водой с парализующими препаратами.

— Криштоф Лабеш тридцать пять лет, товарищ Ёлкин тридцать два года, Павлу Гавелу сколько лет?

— Тридцать девять. Все жертвы примерно одного возраста.

— Дело дрянь. Серия у нас. Если мы его не поймаем, то убийства продолжатся. Ладно, — безрадостно вздохнул детектив, — для начала нужно выяснить один убийца или все разные. Страшные дела творятся.

— А я не верю, — эхом отозвался Франтишек.

— Как говорит наш криминалист это в храм за верой, а мы работаем с вещами точными, — удручённо усмехнулся Кулганек. Он сам находился в тупике. Ну, обнаружат они сходство всех трёх случаев и что? Преступник не оставил никаких улик. А самое главное, непонятен мотив. — Во что ты не веришь?

— На маньяка убийца не тянет. Тут что-то другое.

— В смысле? — заинтересовался детектив. — Что имеешь в виду?

— Зачем он лишает жизни разных людей? Я понимаю, если бы все были асоциальными. Например геи, наркоманы, тунеядцы. Один бизнесмен из России, другой на заводе пахал, третий правда опустившийся был человек. И никак все они не связаны между собой. Ну просто ничего общего, — Франтишеку льстило внимание старшего коллеги. Он продолжил воодушевлённо выкладывать свои соображения. — А если предположить в качестве бреда, что убийце нужен только один. Он прикрывается серией. Может он ещё не добрался до того, кто нужен и вся свистопляска ещё впереди?

— На сегодня достаточно. Иначе мы с тобой договоримся до теории международного заговора.

— Первый труп он обезобразил и лишил рук, второй тоже лишил кистей, а третьему голову отсёк, — не унимался следователь. — Значит, на четвёртом мы не найдём ещё какой-то части тела? Он не следит за жертвой, не преследует её, а вступает в контакт, располагает к себе. Ему верят, берут из его рук воду с препаратами.

— Ой, у меня же цветы в машине засохнут, — Болеслав оторвался от подоконника. — И жена ждёт. Обещал к ужину появиться, а сам даже не позвонил.

Кулганек тихо открыл двери своими ключами и вошёл в квартиру. Он услышал звук работающего телевизора, а нос уловил аромат чеснока, тмина майорана и копчёностей. По запаху Болеслав догадался, что жена приготовила суп «Чеснечка». На душе стало тепло. Он снял куртку, скинул ботинки в прихожей, там же оставил все мысли о работе и вошёл в комнату. Жена вышла на встречу, сначала уткнулась носом ему в грудь, потом подняла голову и посмотрела на мужа.

— Мы уже поели. Не знали, когда ты вернёшься. Так что ужинай один.

— Мой любимый суп?

— Ага, — женщина улыбнулась.

— И сыр добавила?

— Обязательно!

Кулганек направился на кухню, но жена сзади зацепила его за брючный ремень и строго произнесла:

— Сначала в ванную. Марш мыть руки.

Болеслав на службе вёл себя словно строгий босс, а дома всегда чувствовал себя старшим сыном.

— Где ребята? — детектив мыл руки и в зеркало смотрел на жену, которая ждала его, держа в руках полотенце. — Они дома?

— А где им быть? У себя в комнатах. Каждый занимается своим делом.

После ужина Кулганек нарядился в пижаму и расположился возле телевизора. Только через десять минут его неумолимо потянуло в сон. Он чмокнул жену и направился в спальню. Уже устроив под головой подушку, он вспомнил про рассаду. Мысли текли лениво.

«Ничего с ней за ночь не случится, — подумал Болеслав. — уже не так холодно, тем более горшки в машине. Цветы без воды не окочурятся окончательно, немного завянут, но это ерунда. Завтра жена сбрызнет.»

Он провалился в сон, но что-то кольнуло его. Какая-то неуловимая мысль пробежала, как сороконожка. Кулганек открыл глаза и задумался. Он понял, что кружит где-то рядом, но никак не может уловить что-то важное. Он начал перебирать день с самого начала, но сороконожка, пощекотав мозг множеством лапок уже исчезла из виду. Утром, умываясь, он понял, какую именно догадку упустил перед сном.

Глава 8

Розочка проснулась в прекрасном расположении духа. Да, она ещё не делила постель со Сташевским, однако прогресс в их отношениях был на лицо. Она уже добилась того, что мужчина нуждался в ней. И пусть эта нужда сомнительного свойства и когда-то может закончится, только её он уже не сможет изъять из своей жизни никогда. Во всяком случае, они всегда будут сталкиваться нос к носу на кафедре. И Евгению не удастся сделать вид, что он её не замечает, как это было раньше. А что это было? Как в её присутствии он ходил с таким отрешённым видом? Она из трусов выпрыгивала, чтобы привлечь к себе внимание. Рядилась в яркие африканские наряды, вешала на себя изобилие драгоценностей, обрызгивала одежду невероятно дорогим парфюмом, а Сташевский словно айсберг проплывал мимо. Зато от коллег и даже студентов отбоя не было. Даже как-то проректор по воспитательной работе попытался сделать замечание. Мол, не дело выглядеть так вычурно. Всё-таки преподаватель в солидном ВУЗе. Надо преподносить себя по-деловому, сдержано. А то взгляды молодых студентов обитают не в конспектах, а в районе глубокого выреза блузки лектора. Сейчас Сябитова решила наплевать на всю эту пёструю цыганщину. Если захочет этот принц не первой свежести быть с ней, то он будет. И никакие погремушки не сыграют никакой роли.

Розочка натянула джинсы, кашемировый свитер и кроссовки. Она глянула на себя в зеркало и подумала — заметит ли Евгений перемены в её облике? Сябитова не удержалась, провела яркой помадой по губам и обрызгала волосы «Ганимедом».

— Так-то лучше, — кивнула