Пёс неприкаянный - Татьяна Нильсен

— Да соглашусь с вами. Богатство развращает. Оно стирает границы дозволенного, — Розочка зачем-то втянулась в ненужный разговор.

— Расскажу вам одну историю, — неожиданно увлёкся Алейченко. — В 1470 в небольшом греческом селении Арта родился Михаил Триволис. Мальчик появился в аристократической семье и получил прекрасное образование. Он много путешествовал по Европе, изучал языки и науки. Когда ему исполнилось тридцать пять лет он уехал на Афон и принял постриг в Ватопедском монастыре. Через тринадцать лет по приглашению великого князя Московского Василия Иоанновича, грек прибыл в Москву. Князь принял богослова радушно и гостеприимно и назначил ему пребывание в Чудовом монастыре. А приехал в Московию учёный муж с целью научной. Он занимался переводами и наведением порядка в церковных книгохранилищах. Однако никто не ожидал, что учёный окажется честнее и умнее тех, кто его пригласил. Занимаясь переводом Псалтыря, Грек обнаружил в русских переводах много ошибок и несоответствий, которые искажали смысл веры. И он начал эти огрехи исправлять. Но русское духовенство взбеленилось.

«Ты хочешь сказать, что святые старцы молились неправильно?»

Следом ситуация обострилась тем, что Максим Грек позволил себе критику в адрес князя за желание развестись с бесплодной женой Соломонией Сабуровой. Правитель решил поменять жену и жениться на юной Елене Глинской, которая в последствии стала матерью Ивана Грозного. Гнев Великого князя был страшен. Великого учёного своего времени заковали в цепи и бросили в сырые застенки Иосифо-Волоцкого монастыря. Ему запретили причащаться, читать и писать. Шесть лет Грек провёл в холоде, изолированный от мира. И после ещё двадцать лет учёного строго контролировали. Но в застенках случилось чудо духа! Не имея ни бумаги, ни чернил, Максим углём написал на стене кельи один из великих гимнов — Канон Святому Духу. Это был крик души, который вырвался на свободу оттуда, где тело было закована в цепи. Ибо раб, довольный своим положением, вдвойне раб, потому что не только тело его в заточении, но и душа его. Так утверждал Эдмунд Бёрк.

— Вы сторонник родоначальника идеологии консерватизма ирландца Эдмунда Бёрка? — удивился Сташевский.

— Я же нотариус и придерживаюсь тех же взглядов, что и знаменитый прогрессивный деятель.

— Свобода может быть только в рамках закона и порядка, — продолжил мысль нотариуса философ Сташевский.

— О, вам знакомы взгляды этого публициста? — Алейченко удивлённо мотнул головой. — Большая редкость в наше время.

— Господин Сташевский преподаёт философию в университете, — пояснила Сябитова и поспешила вернуть беседу в нужное русло. — Так может вернёмся к сути нашей встречи?

— Ах извините. Меня иногда заносит. Так какой вопрос вы хотите решить? По телефону вы обмолвились о наследстве, — Алейченко перешёл на деловой тон. — Желаете оформить завещание или вступить в наследство?

— Именно вступить в наследство, — часто закивала Розочка.

— Наследодатель оставил документальное заверение или хотите воспользоваться правом наследовать по закону?

— Второе, — с готовностью отреагировала Сябитова.

— Если завещание не составлялось, наследниками становятся родственники. Очерёдность устанавливает Гражданский Кодекс Российской Федерации. Наследники первой очереди это муж, жена, дети или родители.

— Мы наследники второй очереди, потому что других наследников нет, — Роза посмотрела на Сташевского, который с интересом наблюдал за беседой. — То есть наследник это мой друг, — она носиком указала на Евгения.

— Я должен вас информировать о том, что за наследство нужно заплатить государственную пошлину. За основу берётся рыночная или кадастровая стоимость имущества. А для этого нужно пригласить оценщика, которому так же должен заплатить наследник. Вторая статья расходов связана с работой нотариуса. В этих вопросах всё понятно? — теперь он обращался, глядя прямо на Сташевского.

— Да здесь всё ясно, — кивнул Евгений с улыбкой. Его забавляла ситуация. Пришёл оформлять то, к чему никогда не имел отношение.

— Я могу взглянуть на ваши документы?

— Конечно, — Сташевский положил паспорт на стол.

— А вы правильно выбрали контору? Умерший прописан в Москве?

— Вашу визитную карточку мы нашли в квартире у Ёлкина Павла Николаевича. Его бабушка обращалась к вам, — снова вставила Сябитова.

— Да я помню эту фамилию, но не могу разглашать подробности дела.

— И не надо, — наконец приступил к переговорам Сташевский. — Я был женат на матери Павла Николаевича. Я вдовец. Моя жена скончалась год тому назад. Пасынок проживал с бабушкой, которая тоже умерла. А на днях трагически погиб и Паша, — Евгений Александрович достал из куртки свёрнутую в трубочку пластиковую папку. — Вот здесь свидетельства о нашем браке, о смерти жены, бабушки и Павла.

— Словно в печальном бразильском сериале. Надеюсь концовка будет оптимистичной. — как бы про себя проговорил Алейченко. Он приподнял очки и потёр глаза, даже не взглянув на документы. — А вы уверены, что наследников больше нет?

— Я ни в чём не уверен, но хотел бы вступить в наследство. Надо подписать какие-то бумаги? Я готов.

— Понятно, — помедлил нотариус. — Ещё об одном нюансе я должен упомянуть. Человек, вступающий в наследство, получает не только права на имущество, но и обязанности по долгам умершего. Принять наследство и отказаться от долгов не получится.

Роза и Евгений переглянулись между собой. Как-то этот момент они упустили. Долги у Ёлкина всплывали нешуточные. Нужно ли вешать на шею чужой финансовый груз?

Нотариус тем временем просматривал документы, свидетельствующие о смерти всех членов семьи Ёлкиных.

— Да да, я так и думал. Память меня ещё не подводит.

— Что вы имеете в виду? — Сябитова прищурилась. — Вы помните этих людей?

— О бабушке Павла Ёлкина я могу вам сказать. Она переписала на внука однокомнатную квартиру. Если у неё и были какие-то накопления, то она их перевела парню ещё при жизни. Тут никаких тайн я не нарушаю.

Повисла пауза. Розочка не выдержала и вопросительно посмотрела на Алейченко.

— Господин нотариус, что-то не так?

— Всё так. Просто я обескуражен ранней смертью парня, а ещё больше тем, что он совсем недавно в моём присутствии написал завещание.

— Павел оставил завещание? — хором спросили Роза и Евгений.

— Именно. Я помню энергичного, делового и полного жизни молодого человека. В его планы не входил преждевременный уход, — Алейченко вздохнул. — И однокомнатную квартиру по улице Верхотомской, и коттедж по улице Весенней Ёлкин завещал другому человеку.

— Кому? — снова хором спросили посетители.

— Вот этого я вам сказать не могу. Наследник в положенное время получит от меня уведомление. Время встречи будет назначено в ближайшее время. Так как вы претендуете на часть наследства второй очереди, вы сможете присутствовать при оглашении завещания. О точной дате я извещу вас по телефону. Я могу позвонить по тому же телефону? — нотариус обратился к Розе.

— Да, конечно.

— А