Загадка этажа номер 12 - Нин Ханъи

– Хорошо.

– Еще кое-что – супруги Су Сяотун и Гу Лэй. Ты отмечал, что они приехали в Лиши меньше месяца назад. Вскоре после этого произошло убийство Гун Ямэй, и они стали наследниками. Это подозрительно. Я запросил данные из цзинчжоуского управления – оказалось, с ними не все чисто, особенно с Су Сяотун.

– Да? – Тань Юн нахмурился. – Что такого в их прошлом?

– Их сына зовут Гу Сяолян, верно? Но знал ли ты, что Гу Лэй ему не родной отец?

– Не знал. – Тань Юн вздрогнул. – Су Сяотун и Гу Лэй никогда об этом не упоминали. А кто тогда биологический отец Гу Сяоляна?

– Некто по имени Чжан Шэн. И он мертв.

– И от чего же он умер?

– Тут начинается самое интересное. Полиции Цзинчжоу известна только внешняя сторона истории, истину они так и не установили. В деле о смерти Чжан Шэна слишком много темных пятен.

– И что это значит? – Тань Юн недоумевал. – Почему они не расследовали эти «темные пятна»?

– Расследовали, конечно. Но согласно информации от наших коллег из Цзинчжоу, в момент происшествия присутствовали только трое: Су Сяотун, Чжан Шэн и Гу Сяолян – тогда еще Чжан Сяолян. Чжан Шэн погиб, мальчик стал умственно отсталым, остались только показания Су Сяотун. Без доказательств они ничего не могли сделать. Потом Су Сяотун увезла сына из Цзинчжоу и поселилась с Гу Лэем в Лиши.

– Погоди, ты сказал, Гу Сяолян стал умственно отсталым после этого случая? То есть он не был таким от рождения?

– Все так.

– Что именно произошло в их семье? – нетерпеливо спросил Тань Юн.

– Покушение на самоубийство с помощью угарного газа. Случилось это около года назад. По словам Су Сяотун, ее бывший муж Чжан Шэн после неудачных инвестиций решил уйти из жизни вместе с семьей. Он подмешал снотворное в питьевую воду, а когда жена и сын уснули, развел в доме огонь. Но Су Сяотун проснулась раньше времени, спасла сына и вызвала полицию. Когда прибыли стражи порядка, Чжан Шэн был уже мертв – отравление угарным газом. Женщина с ребенком выжили, но мальчик из-за комбинации снотворного и угарного газа получил органическое поражение мозга, что привело к умственной отсталости. – Цзян Мин наклонился вперед, пристально глядя на Тань Юна. – Звучит подозрительно, не так ли? Если это было самоубийство, почему Су Сяотун, хоть она и приняла снотворное, внезапно проснулась? И еще – раз они с сыном выжили, значит концентрация угарного газа не была смертельной. Тогда почему погиб Чжан Шэн?

– Действительно, подозрительно. Получается, в этом случае возможен другой сценарий. Все было наоборот – инициатором выступал не Чжан Шэн, а Су Сяотун. Она пыталась таким способом убить мужа, – анализировал Тань Юн.

– Полиция Цзинчжоу тоже допускала такой вариант развития событий. Но к сожалению, доказательств не нашлось, и дело пришлось закрыть.

– Но тогда есть нестыковка – неужели Су Сяотун ради убийства мужа рискнула бы собственным сыном? Вряд ли она хотела сделать ребенка умственно отсталым.

– Скорее всего, она рассчитывала, что сын просто сыграет свою роль, но не учла разницу между детским и взрослым организмом. Взрослый бы отделался легким отравлением, а для развивающегося мозга ребенка даже небольшая доза угарного газа фатальна.

– Допустим, – кивнул Тань Юн. – Есть еще какая-то информация?

– В основном все. В детали тебя посвятит Ли Бинь. Главное – Су Сяотун и ее муж серьезные подозреваемые, их нужно тщательно проверить. Советую начать с дела о «самоубийстве». Если удастся доказать причастность к нему Су Сяотун, то она, вероятно, замешана и в том, что происходит сейчас.

– Понял, – кивнул Тань Юн. – Кстати, капитан, вчера я спросил Фэн Чжэна, могло ли содержание завещания Гун Ямэй быть раскрыто заранее. Он категорически заверил, что, кроме него и самой Гун Ямэй, о нем никто не знал. Завещание – крайне деликатный документ, его утечка спровоцировала бы преступные намерения. Именно поэтому Гун Ямэй доверила такое важное дело Фэн Чжэну. Более того, он утверждает, что до этого не был знаком ни с кем из «Большой семьи» – включая супругов Су Сяотун и Гу Лэя. То есть сговора быть не могло.

– Не стоит верить ему на слово.

– Разумеется. Я выясню, говорил ли адвокат правду. Но я склонен ему верить. Если бы Фэн Чжэн хотел смошенничать, проще было бы подделать само завещание.

– Хорошо, я доверяю твоей оценке. Тебе предстоит раскрыть истину об этой серии преступлений.

– Так точно! – Тань Юн встал. – Они уже вернулись домой, да? Я сейчас же отправлюсь в «Юэхайвань»!

– Вперед! Жду хороших новостей!

Тань Юн зашел в свой кабинет и рассказал Ли Биню, что отказался от наследства ради расследования.

Как и ожидалось, Ли Бинь был в шоке.

Не тратя времени на разговоры, Тань Юн велел ему собираться: они немедленно едут в «Юэхайвань». План допроса уже созрел в голове Тань Юна.

Как и было решено в ходе беседы с Цзян Мином, главной целью он выбрал Су Сяотун и ее мужа. Тань Юн позвонил женщине и вежливо поинтересовался ее самочувствием. Убедившись, что она оправилась, попросил о встрече. Су Сяотун согласилась.

Полицейские выехали из управления и направились к жилому комплексу.

3

– Неизбежное все-таки настало, – вздохнула Су Сяотун, положив трубку.

– Что? – спросил Гу Лэй.

– Тань Юн сейчас едет к нам «уточнить детали».

– Ну и что? Он же расследует отравление, а мы тут ни при чем. Мы жертвы.

– Держу пари, он явится не только из-за отравления. – Су Сяотун покачала головой. – Будет расспрашивать о моем прошлом.

– С чего ты взяла?

– Все просто. Если бы дело было только в отравлении, он собрал бы всю «семью», а не только нас.

– Может, решил опросить всех по отдельности.

– Даже так. Раз он начал с нас, значит мы главные подозреваемые. После всего случившегося Тань Юн наверняка порылся в моем прошлом и узнал о той истории. Теперь он считает ее сомнительной, потому и решил со мной побеседовать.

Гу Лэй задумался.

– Ничего страшного. Просто повторим заранее подготовленную версию, как в прошлый раз.

Су Сяотун тревожно покачала головой:

– Боюсь, на этот раз обмануть будет не так просто…

– Почему? Думаешь, полиция Лиши умнее цзинчжоуской?

– Дело не в этом. – Она пристально посмотрела на мужа. – После убийства Гун Ямэй и отравления полиция точно поняла: убийца – кто-то из «Большой семьи». Они будут копать глубже, чем год назад. Даже тогда в Цзинчжоу мне не все поверили – они просто не смогли меня опровергнуть. Теперь тем более никто