Люди за спиной. Том 2 - Александра Маринина

– Анастасия Павловна?

Не дожидаясь ответа, уселся в стоящее рядом кресло.

– Прошу прощения за опоздание.

– Ничего страшного, я понимаю, работа такая, – ответила Настя.

Он оценивающе взглянул на нее. Глаза цепкие, строгие.

– Тоже следствие?

Она с улыбкой покачала головой.

– Розыск.

– Давно в отставке?

– Двенадцать лет.

Подошел официант, Настя попросила травяной чай, Воинцев заказал бутерброды с красной рыбой и большую чашку латте.

– Заскочил домой снять форму и переодеться, а поесть не успел, – пояснил он. – Надеюсь, вид жующего собеседника не будет вас шокировать. Так чем могу быть вам полезен?

– Вы вели следствие по делу об убийстве Николая Третьякова. Это так?

– Так.

Настя постаралась быть краткой: человек устал, ему нужно домой и отдыхать, а не рассиживать по барам с незнакомыми женщинами. Она рассказала все, что знала: о Мезенине, о Третьякове, о взрыве, о Галине Сташевской и ее поддельных паспортах. Воинцев слушал внимательно, не перебивая, и Настя, как ни старалась, не смогла уловить в его лице никаких признаков недоверия.

– Будут формировать следственную бригаду, наверняка вы ее возглавите. Поэтому я сочла нужным предупредить вас обо всех подводных камнях.

– Почему меня, а не следователя из Ворошиловска?

– Потому что характеристика следователя из Ворошиловска меня не воодушевила, – ответила она уклончиво, но все равно честно. Не пересказывать же Воинцеву те эпитеты, которыми наградил «эту следачку» Сережа Прокофьев. – Возможно, я не права и характеристика была необъективной, но мне не хотелось рисковать. Речь идет о жизни человека. Решение об объединении дел уже принято?

Воинцев кивнул.

– Да, буквально пару часов назад. В чем состоит ваш интерес?

Настя пожала плечами.

– Ни в чем. Если хотите – называйте это корпоративной солидарностью, хотя я уже давно не принадлежу к корпорации правоохранителей. Но как бывший оперативник я хочу, чтобы убийца был пойман и понес наказание. И чтобы он перестал представлять угрозу для женщины, которую я разыскиваю в качестве частного детектива. Однако я отдаю себе отчет, что тут есть варианты, в том числе и нежелательные. Вы понимаете, о чем я?

Воинцев аккуратно и тщательно вытер пальцы бумажной салфеткой, скомкал ее, положил на опустевшую тарелку.

– Вы проделали большую работу, – неторопливо проговорил он. – Жаль будет спустить все в унитаз. Если мы найдем и возьмем преступника, то рискуем нарваться на ваши подводные камни. Если мы испугаемся этих камней, то преступление не раскроем и с высокой вероятностью получим еще одно убийство. Я вижу пока только эти два варианта. У вас есть третий?

Настя помолчала, налила в стеклянный стаканчик немного чаю, сделала глоток.

– У вас он тоже есть, – тихо ответила она. – Но для того, чтобы не разбиться о камни, придется подключать буйную фантазию.

– И тем самым создавать новый камень, о который может разбиться кто-нибудь еще? – теперь в голосе Воинцева зазвучала язвительность.

– Ложь не порождает ничего, кроме новой и новой лжи. А разоблаченная ложь порождает страдания многих, в том числе и непричастных. Вам придется выбирать.

Он вздохнул.

– Ситуация, при которой нет хороших выходов, есть только плохие и очень плохие. Спасибо, что предупредили. Я подумаю, что можно сделать. Что вы хотите взамен?

– Ничего. – Настя подумала немного и добавила: – Ну разве что самую малость. Как был убит Третьяков? Мезенина зарезали ножом, а Третьякова?

– Запытали до смерти. Уровень алкоголя в крови зашкаливал.

Настя содрогнулась. Отравить или застрелить – это одно, а вот всадить нож или избить и замучить – совсем другое. Их убийца, похоже, человек без нервов и без сострадания.

– Хотите еще что-нибудь узнать? – спросил Воинцев.

Настя улыбнулась.

– Не рискну задавать прямые вопросы, чтобы не ставить вас в неловкое положение. У вас есть показания свидетелей, согласно которым у Третьякова в день убийства был гость. Возможно, кто-то его видел. Словесный портрет получился так себе, невыразительный, по нему можно задерживать каждого второго мужчину в возрасте около тридцати лет. Внешность совершенно обыкновенная, непримечательная. На месте преступления обнаружены следы, в том числе и не принадлежащие хозяину дома, но по базе они не проходят и сравнивать их не с чем. Если я не права – просто скажите мне об этом.

Воинцев молча глядел на нее, глаза его слегка прищурились и вдруг стали веселыми. Он не спеша допил свой латте, промокнул губы салфеткой.

– Вы далеко продвинулись, – сказал он. – Кто еще обладает всей полнотой информации? Кроме вас, разумеется.

– Старший лейтенант Прокофьев из Ворошиловска. Не уверена, что он в курсе про взрыв, но все остальное ему известно, я вела с ним честную игру, умолчала только о взрыве, но не исключено, что он и сам или догадался, или прочитал в материалах Мезенина. В любом случае многое содержится в текстах на флешке, вам ее предоставят, как только дела объединят. Но Мезенин ведь знал не все, кое-что нам с Прокофьевым удалось выяснить дополнительно.

– Этот Прокофьев – что он из себя представляет? Толковый? Грамотный? Судя по званию, он еще очень молод.

– Молод, – подтвердила Настя. – Но он хороший парень. Немного ленив, немного разгильдяй, зато быстро учится. И без гонора, что немаловажно.

– Учту. – Воинцев поднялся с кресла. – Если это все, то я с вами прощаюсь. Устал. Пора домой.

* * *

Утром Настя в десять утра спустилась в холл отеля, увидела Прокофьева и сразу поняла: он все знает. Лицо угрюмое, взгляд сердитый. Видимо, дорога вечером до Ворошиловска и утром назад в Адорьевск прошла за чтением содержимого флешки.

– Ты прочитал? – спросила она с места в карьер, пропустив приветствие.

Сергей кивнул и посмотрел на нее с вызовом.

– Вы знали, да? Знали и ничего не сказали. За дурака меня держите? Ну конечно, вам, московским…

Настя не стала дослушивать, что там Серега имел в виду про «московских», все и так было понятно.

– Кто-нибудь еще из ваших прочитал?

Он отрицательно мотнул головой и сердито сверкнул глазами.

– Когда им читать? И без того дел выше крыши. Следачка только крыльями хлопает и кудахчет насчет передачи дела в Адорьевск. Командир на хозяйстве, ему в туалет сбегать некогда. Да и я не все прочитал, только дневник.

– Об этом потом поговорим. Ты вчера съездил к Третьякову домой? Нашел свидетелей?

– Нашел, двоих. Они и Мезенина видели, когда тот приезжал летом, а до этого еще зимой. И того, второго, тоже видели. Следователь их допрашивал, они все сказали как было.

– Отлично. Что насчет Тимошиной? За ней присматривают?

– Ну… так. – Сергей замялся. – Людей-то где взять? Когда команда поступила, съездили в магазин, проверили, Тимошина на работе, ее с улицы через окно видно. Через пару часов снова