Люди за спиной. Том 2 - Александра Маринина

подъехали, глянули, жива-здорова, работает. Потом ко времени закрытия подскочили, проводили до дома, в смысле – убедились, что добралась благополучно. Она живет недалеко от тех гаражей, где Мезенина убили. Снимает комнату в «трешке», в двух других еще жильцы, хозяйка сдает квартиру без оформления, чтобы налоги не платить.

Положа руку на сердце, глупо было бы рассчитывать на большее. Кто такая Тимошина, она же Сташевская, чтобы выделять людей для круглосуточного наблюдения? Не жена губернатора, не дочь миллионера, обычная женщина, продавец в магазине. Какие основания для того, чтобы отрывать сотрудников от работы и обеспечивать ее безопасность? Так, смутные догадки, ничем не подтвержденные подозрения. Как долго придется ее охранять? Неделю, месяц? Этого никто не знает. И от кого ее охранять? От мужчины лет тридцати на вид? Смешно! Если бы можно было во всеуслышание заявить, что Тимошина – свидетель по делу о взрыве, в котором погибли начальник УВД, прокурор области и председатель областного суда и за который отбывают наказание бакировские «добровольцы»… Если бы можно было предупредить: случись с ней что-нибудь – и грянет скандал, какого в местных краях не видывали, потому что вся правда неминуемо вылезет наружу… Если бы… Если бы… Но надо уметь работать с тем, что есть, а не мечтать о подарках судьбы.

Кстати, о подарках. Судьба не так скупа на них, как многие думают. Просто люди не всегда умеют замечать эти подарки и ценить их.

Анастасия Каменская не боялась совпадений, считала их абсолютной нормой. Как человек, любящий статистику, она успела за много лет практической работы в уголовном розыске вывести простую закономерность: в каждом деле обязательно случается как минимум одно совпадение. Иногда и два. Это нормально и укладывается в общую схему течения жизни на планете Земля. А вот три – это уже многовато и потому подозрительно. Если же не случается вообще ни одного, для Насти это тревожный звоночек: где-то что-то просмотрели, не учли, неправильно истолковали. Потому что одно совпадение обязательно должно быть. Так устроен мир.

– Поехали. – Она решительно двинулась к выходу на улицу. – Поговорим с твоими двумя свидетелями. Ты им фотографию Мезенина показывал?

– Само собой, – обиделся Сергей. – Оба опознали. Зачем ехать-то? Вы что, меня перепроверяете?

– Я перепроверяю себя, – отмахнулась Настя. – И заодно общие законы мироустройства.

Такси подъехало очень быстро, и уже через пятнадцать минут они стояли перед кирпичной девятиэтажкой, единственной в этом месте на окраине города. Вокруг – сплошной частный сектор, деревянные домики советских времен, некоторые отремонтированы, достроены-перестроены, некоторые – совсем развалюхи.

– Третьяков жил вон там, – Прокофьев махнул рукой в сторону домишек, – а свидетели здесь, один на шестом этаже, другой на четвертом. Оба заядлые шахматисты и любители свежего воздуха. Когда тепло – целыми днями сидят вон там за столом и играют.

Он указал на маленький островок благоустроенности: деревянный стол на козлах, лавки с двух сторон, рядом турник и одинокая штанга со следами ржавчины и с баскетбольным кольцом без сетки. С трех сторон – чахлый на вид газончик, покрытый пожухлой травой, но весной и летом он, наверное, выглядит ярко и ухоженно, если жильцы прилагают к этому какие-то усилия. Невдалеке виднеется автобусная остановка. Если приехать на автобусе и идти к домишкам, то путь пролегает как раз мимо островка.

Прокофьев проследил за направлением Настиного взгляда.

– Ну да, они как раз тут сидели за своими шахматами, когда Мезенин летом приезжал. Они ему и сказали, что Третьякова убили.

– А раньше? В феврале, в марте? – нетерпеливо спросила Настя.

– Когда не сезон, они собираются в доме рядом с тем, где Третьяков жил. Дом пустой, заброшка, они там все благоустроили. У них жены какие-то сварливые и друг друга не жалуют, не понимают увлечения шахматами, а мужики к тому же оба курящие. Короче, ходить друг к другу в гости им не судьба, так они пустой домик заняли. Я их там вчера и нашел, между прочим. Они и Мезенина видели, и того, второго. И мертвого Третьякова обнаружили. Накануне видели, что гость к нему пришел, говорят, примерно в середине дня, они оба уходили домой пообедать и как раз вернулись партию доигрывать. Когда гость ушел, уже стемнело. А на следующий день они с утра явились в свой шахматный клуб, видят – у Третьякова в окнах свет горит, хотя на дворе белый день. Решили, что, наверное, с гостем сильно напился и вырубился, свет не выключил, а счетчик-то крутится, денежки наматывает. Постучались, вошли. Хотели или разбудить Николая, или свет выключить. А там… Ну сами понимаете.

Настя не сомневалась, что следователь Воинцев вытащил из этих свидетелей-шахматистов все, что было возможно.

– Они и сейчас в домике?

– Должны быть, – ответил Сергей. – Раз во дворе за столом не сидят, значит – там. Они называют это «на зимних квартирах». Дурацкое название какое-то.

Настя усмехнулась.

– Лермонтова в школе не проходили?

– Почему? Проходили.

Но уверенности в голосе Прокофьева отчего-то не было. Имя поэта вроде вспомнил, а что он там написал…

Домик, превращенный в импровизированный шахматный клуб, снаружи выглядел ветхим и убогим и, казалось, вот-вот рухнет. Но внутри двое немолодых мужчин навели порядок как смогли, что-то подлатали, что-то отчистили, кое-что принесли из дома, например, клеенчатую скатерть, которой был накрыт стол, и старенькую настольную лампу. Над шахматной доской склонились две головы, одна плешивая, другая с богатой седой шевелюрой. При появлении гостей обе головы дружно поднялись, шахматист с шевелюрой остановил часы и удивленно заговорил:

– Сережа! Опять пришел? Забыл о чем-то спросить?

– Хотел уточнить кое-что насчет того человека, которого вы летом видели. Мы вас отвлечем совсем ненадолго, – извиняющимся голосом заговорил Сергей. – Пять минут.

– Куда спешить? – загудел плешивый неожиданно густым сочным басом. – За нами не гонятся. Сейчас чайку организуем.

Настя молчала, предоставив Прокофьеву самому вести опрос. То, что они собирались сделать, являлось, по сути, грубым нарушением процедуры, но такими нарушениями грешили в последние пару десятков лет все без исключения. Кроме того, после разговора с Воинцевым Настя была уверена, что до официального опознания под протокол дело все равно не дойдет. А Сергей молодец, вчерашнюю встречу со свидетелями провел так, что сегодня они рады его видеть и называют просто Сережей. Эх, ему бы хорошего наставника, который привьет парню вкус и любовь к работе, – и мог бы получиться неплохой сыскарь, все задатки имеются. Да только это все пустые мечты…

– Спасибо за гостеприимство, но мы чай не будем. Мы только покажем вам несколько фотографий, а вы скажете, похож ли кто-нибудь на того человека, который приходил к Третьякову