Люди за спиной. Том 2 - Александра Маринина

– Ага, давайте.

По лицу оперативника было видно, что согласился он исключительно из вежливости, ничего слушать не хочет и торопится как можно скорее оказаться на рабочем месте.

– Сережа, если человек не ждет опасности, его обычно довольно легко испугать. Согласен?

– Ну, в принципе, да, – чуть подумав, согласился он. – И чего?

– Ваш убийца, кем бы он ни оказался, опасности не ждет. Он никуда не спешит, он действует размеренно. Он уверен, что его никто ни в чем не подозревает, никто его не ищет. Он настолько в этом уверен, что даже не побоялся оставить следы в доме Третьякова.

– Может, он просто дурак? – предположил Прокофьев.

– Может быть. Но это не отменяет того факта, что он не боится. Если вдруг окажется, что про него кто-то что-то знает, это станет ударом, к которому он не готов. И может наделать глупостей.

– И чего? – снова повторил Серега свой любимый вопрос.

– А статью триста семнадцать Уголовного кодекса никто не отменял. И наказание по ней предусмотрено отнюдь не хилое.

И в самом деле, за посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа суд имеет право назначить лишение свободы сроком от двенадцати до двадцати лет, а в особо тяжких случаях – даже пожизненное. Смертная казнь по этой статье тоже предусмотрена, правда, мораторий не позволяет привести ее в исполнение.

Прокофьев вытаращился на Настю, словно она выдала невесть какую глупость.

– Вы что, хотите…

Она не дала Сергею договорить.

– Я ничего не хочу, я просто предлагаю тебе подумать об этом. И, может быть, обсудить со следователем Воинцевым. Уверена, он поймет тебя правильно. Вряд ли ваш убийца начнет при этом рассказывать о своих предыдущих подвигах.

– Тогда какой смысл? – не понял он.

– Смысл в том, чтобы убрать его из нашей жизни. Убрать всерьез и надолго, чтобы он больше никого не убил, по крайней мере в ближайшие годы. А дальше видно будет. В любом случае, даже если вменить ему те убийства, которые он на самом деле совершил, больше пожизненного не дадут. А теперь давай, спроси: «У вас на Петровке все так делают?»

– Да ну вас, – Серега огорченно махнул рукой. – Чего вы такая злопамятная-то? Ну все, я вас услышал, побегу.

– До свидания, дружок, – улыбнулась Настя. – Мы с тобой, скорее всего, больше не увидимся.

Последние слова она говорила ему в спину. Прокофьев уже взял было разгон, но вдруг резко затормозил и обернулся.

– А вы что, уже уезжаете?

– Я свою работу сделала. Осталось поговорить со Сташевской, дать ей возможность пообщаться с нашим клиентом, чтобы он убедился в выполнении заказа. Больше мне нечего делать в вашем благословенном краю, пора домой.

– Тогда до свидания. Тиму привет передавайте. И… спасибо вам.

Он чуть помедлил, потом сделал шаг навстречу и быстро и неуклюже обнял Настю. Она не ожидала такого проявления чувств и даже растерялась.

* * *

Настя Каменская смотрела на сидящую перед ней женщину. Неподвижную, как статуя. Уставившуюся в стену. Известие о смерти Николая Третьякова словно выпустило из нее все жизненные силы и превратило в камень. Нужно подождать, когда Сташевская придет в себя и сможет продолжать разговор.

Ждать пришлось не очень долго, самообладание у Галины действительно было мощным. Она вздрогнула, будто очнулась, и взглянула на часы.

– Перерыв скоро закончится, – сказала она ровным голосом. – Вы считаете, что мне следует быть осторожной?

– Да, – кивнула Настя. – Полиция сделает все возможное, чтобы обезвредить убийцу и обезопасить вас, но сами знаете: небереженого черт стережет.

– И тогда все узнают, что у меня неправильные документы?

– Вероятно, да.

– Меня посадят за это?

Настя решила ничего не приукрашивать.

– Теоретически – могут. Но практически – вряд ли. За взрыв, устроенный Николаем, отбывают наказание другие люди. Они будут молчать, потому что, если заговорят, их быстро заставят умолкнуть навсегда. Никто не заинтересован в том, чтобы ворошить эту историю. Если все произойдет так, как я предполагаю, то вас вообще не тронут. Будете спокойно жить по паспорту Галины Сташевской, вернетесь к привычной работе. Переедете в Крюковск, если захотите. Не захотите – устроитесь еще где-нибудь, с вашей квалификацией вас с радостью примут в любую клинику. С последнего места работы вам дадут прекрасную характеристику. Перерыв в четыре года вы легко сможете объяснить личными обстоятельствами, если кто-то поинтересуется.

Галина с силой провела ладонями по волосам, словно приглаживая и без того безупречно гладкую прическу.

– Если бы я знала… если бы Коля знал, что никто больше не ищет взрывника… В интернете почему-то не было никакой информации ни о взрыве, ни о том, что кого-то посадили. То есть в первые несколько дней об этом писали, а потом вдруг перестали и даже прежние публикации удалили. Я не могла понять, почему так, но Коля сказал, что любая новость живет максимум неделю. И еще он предположил, что раз все удалили, значит, не хотят шума и будут искать преступника в обстановке строжайшей секретности. Все могло бы сложиться совсем иначе, – с горечью произнесла она. – Все эти годы мы боялись, что полиция ищет того, кто устроил взрыв. А они никого не искали… Нелепо… Коля не хотел, чтобы я пострадала из-за его решения, вот и придумал все это с паспортами, с чужими именами. Он был уверен, что если его начнут подозревать, то сразу возьмутся за меня. Он сказал, что я в лучшем случае свидетель, а в худшем – соучастник. Это на самом деле так?

– Так, – подтвердила Настя. – Если вы знали заранее о его замысле – это несообщение о готовящемся тяжком преступлении. Если чем-то помогали – пособничество. Вы помогали?

Сташевская покачала головой.

– Нет. Я не знала, что Коля задумал. Но видела, что после суда над Мезениным он стал сам не свой. Я надеялась, что суд его как-то успокоит, все-таки убийца его дочери найден и понес наказание, но Коля сказал, что посадили первого попавшегося, кто под руку подвернулся, и что Мезенин ни в чем не виноват. Знаете, в тот момент Коля мне показался… совсем чужим, наверное. У него были такие глаза… потусторонние. Сказал, что ему очень тяжело и он хочет побыть один, просил не обижаться. Несколько дней мы не виделись. А потом это случилось…

– Николай вам рассказывал, откуда он узнал, что Мезенин невиновен?

– Он после окончания суда зашел в туалет, закрылся в кабинке и плакал, не хотел, чтобы его видели таким. Потом зашел мужчина, Коля его не видел, но мужчина позвонил по телефону, и Коля