Люди за спиной. Том 2 - Александра Маринина

– Ну и что? Когда меня Дик позвал к себе, мне и двадцати не было, а ему сильно за восемьдесят, и мы с ним отлично ладим, – возразил Тим.

– У вас есть общее дело. И в тот момент, когда он тебя пригласил, у вас был общий бэкграунд, вы познакомились на квесте и прожили бок о бок не один день.

– А-а… ну это да, – согласился он. – Но я все равно не понимаю. Вот вы же удивились, что этот дядя Сева ничего не проверяет, все принимает на веру, и сразу поняли, что это развод и никаких денег он Алисе и ее брату оставлять не собирается. Затеял всю эту байду чисто для поддержания разговора и для собственного развлечения. Ладно, Алиса – дура, у нее интеллект как у рыбки, но ее брат почему не спохватился? Почему не удивился так же, как вы удивились? Почему не заподозрил подвох?

Настя подумала об Ульяне Яскевич, которая так сильно хотела и продолжает хотеть родить ребенка, что не обращает внимания ни на что и ничего не проверяет. Она ищет мужчин на сайте знакомств, она готова вступать в связь с первым попавшимся, не думая ни о чем, кроме беременности. Нельзя ничего хотеть слишком сильно, это лишает человека способности видеть, воспринимать и оценивать все, что мешает достижению желаемого. Наверное, Евгений Гришанов так сильно, так неистово хочет дядиных денег и яркой жизни в далекой Австралии, что не замечает очевидного.

– Слишком сильные желания делают людей слепыми, глухими и, как это ни прискорбно, тупыми, – сказала она. – Они видят и слышат только то, что хотят. Пойдем. Завтра попробуем улететь в Москву, если билеты будут. Я хотела еще в поезде их купить, но мобильный интернет все время пропадал, сайт не грузился.

– Давайте прямо сейчас посмотрим, – предложил Тим. – Сразу и узнаем, что на завтра планировать.

Он быстро загрузил нужный сайт, радостно сообщил, что есть билеты на дневной рейс.

– Только у меня паспорт в номере, я не буду закрывать сайт, поднимусь и заполню свои данные.

– Наизусть не помнишь? – насмешливо спросила Настя.

– Нет, а зачем? А вы номер своего паспорта разве помните?

– Что там помнить-то? Всего десять цифр, не таблица Брадиса.

Она продиктовала номер, и Тим заполнил все графы для ее билета.

У себя в номере Настя первым делом приняла душ, ей казалось, что запах котлет с чесноком пропитал волосы и кожу, осел где-то в ноздрях. Наверное, это всего лишь причуды обоняния, последствия ковида, но терпеть этот запах невозможно. Она долго и старательно терла себя жесткими рукавичками, подливала пенящийся гель, намыливала голову шампунем.

Вышла из душевой кабины, обмоталась большим махровым полотенцем, достала фен и принялась сушить волосы. Не ложиться же спать с мокрой головой! Тем более под ровное жужжание фена хорошо думается.

Мог ли такой человек, как Гришанов, убить в пылу ссоры Катю Третьякову, с которой случайно познакомился в ночном клубе города Спасска? Маловероятно. Он слишком расчетлив и спокоен, он не подвержен внезапным вспышкам ярости, в противном случае он не смог бы выследить и так «чисто» убить и Третьякова, и Мезенина. Он слишком сильно хотел получить обещанные австралийские деньги, а для этого нужно вести себя правильно и не давать дяде Севе ни малейшего повода сомневаться. Они с Алисой должны быть образцом разумного и одобряемого поведения, они должны показывать себя надежными и достойными. За себя Евгений мог быть спокоен, а вот Алиса, судя по всему, это обезьяна с гранатой, сидящая на пороховой бочке. Она творит, что в голову взбредает, а брат старательно прибирает за ней. Не из любви к сестре, а из любви к деньгам.

Катю Третьякову убила Алиса. И Евгению пришлось с этим разбираться. Куда делись деньги, которые прислал дядя Сева на открытие бизнеса? Нет, их не профукали, как сказал Тим. Они ушли в карман следователя Шахрая. Каким путем ушли? Через красавицу Алису, через постель. Два года все было тихо, потом за убийство Кати осудили Мезенина, и можно было больше не беспокоиться. Узнай дядя Сева о том, что сделала Алиса, – не видать им никаких денег. Но Мезенин освободился неожиданно рано. Гришанов решил присмотреть за ним и с ужасом увидел, что тот крутится и рядом с родителями убитой девушки, и рядом с Ульяной Яскевич, отец которой был до прошлого года начальником УВД. Зачем убийце ходить к родителям жертвы? Что он может им сказать? Только одно: он не виноват, Катю убил кто-то другой. А вдруг после этого в полиции начнется шевеление? Нет, Гришанову это совсем не нужно. Все, кому Мезенин рассказал правду, должны умолкнуть. Матери девушки он не рассказал. Ульяне вроде бы тоже, но это еще нужно выяснить поточнее. А вот Николаю Третьякову рассказал. Кто еще знает, что Мезенин не убивал, а настоящий преступник до сих пор разгуливает на свободе? Женщина, имя и адрес которой Гришанов под пытками вырвал у спившегося Третьякова. Конечно, еще знают следователь, который отправил Мезенина под суд, и, вероятно, адвокат, но эти-то точно будут молчать, раскрывать рот и болтать не в их интересах.

Почему Гришанов сразу же не убил Галину Сташевскую? Если Третьяков еще в марте назвал ее имя, а возможно, и адрес, то почему Галина до сих пор жива? Потому что Гришанов, каким бы негодяем ни был, все-таки не хочет лишних жертв. Вероятно, он сперва хотел убедиться в том, что ситуация действительно представляет для него опасность. Если полиция до сих пор не начала пересматривать дело об убийстве Кати, значит, все спокойно. В течение четырех лет от Сташевской не исходило никакой опасности. Зачем брать на душу еще один грех? Он ждал, наблюдал, следил за Мезениным. Впрочем, ответить на все эти вопросы может только сам Гришанов.

На самом деле Вячеслав Мезенин мог хоть на каждом углу и всем подряд твердить о своей невиновности, но это не опасно, потому что кто ему поверит? Все осужденные любят рассказывать, что их посадили «ни за что». Кто их слушает? Но есть люди, которые могут точно знать, что это правда. Вот их и надо убирать. Не всех, конечно, а только тех, кто может заговорить.

* * *

Старший лейтенант Сергей Прокофьев сидел как на иголках, то пытался что-то читать в телефоне, то вскакивал и подбегал к окну, как будто за этим окном могло произойти что-нибудь интересное. Ничего там произойти не могло, все интересное сейчас творилось за закрытой дверью, в