Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

Судя по тому, как заросли статуи травой, он подумал не трижды, а много раз. Статуи стояли тут давно.

– Если вы не нашли покупателя, зачем вы их столько набрали?

– У меня был… деловой партнер, утверждавший, будто знаком с торговцем, который у нас все заберет.

Я затушил сигарету.

– И что же? Сорвалось?

Арно с горечью поджал губы.

– Он меня кинул. Обманул.

Почти такими же словами Греттен отозвалась об отце Мишеля. Я готов был поспорить, что партнер Арно и человек, чей грязный комбинезон был сейчас на мне, одно и то же лицо. Безымянный брат Жан-Клода здесь насолил, и не удивительно, что на ферме не желали упоминать о нем.

– Так почему бы вам от них не избавиться?

Арно фыркнул.

– Если сможешь поднять их, тебе и карты в руки.

– Вы же их каким-то образом привезли сюда?

– У нас был подъемник.

– То есть подъемник был у вашего партнера?

Арно сердито кивнул и занялся трубкой.

– Может, у тебя появятся какие-нибудь мысли? Или есть необходимые связи?

– Какие связи?

– С людьми, которые не станут интересоваться, откуда взялись статуи. Среди англичан много шалопаев, готовых заплатить за подобный товар. – Он поднял голову и внимательно посмотрел на меня. – Тебе тоже что-нибудь перепадет.

– Извините, таких не знаю.

– Надо было сразу понять, что толку от тебя не будет.

– Это ваш деловой партнер посоветовал вам делать собственное вино? – не удержался я.

Арно закрыл нож, убрал его в карман и неловко поднялся.

– Начинай перевозить дрова.

– А как? – Я посмотрел на гору поленьев. Рейс с одной пилой в тележке меня уже изрядно вымотал.

Арно мрачно ухмыльнулся.

– Ты же большой умник. Придумай что-нибудь.

Только к вечеру я закончил перевозить спиленное дерево. Делал ходку за ходкой, преодолевая боль, хромал по дорожке за тележкой. И не переставал твердить себе, что этот рейс – последний, а остальные дрова пусть возит Арно. Но не хотел, чтобы он получил удовольствие, высмеивая мою никчемность. Оставлять же спиленную серебристую березу валяться в лесу было бы непростительным расточительством, почти варварством. И я возил, пока не сложил все дрова под навесом за домом. Отставив тележку, вспомнил, что забыл в лесу трость. Меня это почти не встревожило – ведь обходился же я целый день без палки, а раны на ступне быстро заживали. Но стоило мне о них вспомнить, как они сразу заболели. И еще: я привык иметь под рукой на что опереться.

Стащив с себя комбинезон, я попытался вымыться под краном в амбаре. Вода бежала между камней, собиралась лужицами в углублениях на грубом цементе, просачивалась в щель. Отскабливая себя от грязи, я взял на заметку, что надо принести сюда раствор и замазать ее. От холодной воды захватывало дух, но даже с куском домашнего каустического мыла она не могла смыть с меня пленку масла и опилок. Я тер себя, пока кожа не стала шероховатой и морщинистой, и, разозлившись, отшвырнул мыло и закрыл кран. Натянул комбинезон и, взяв с чердака чистую одежду, подошел к дому и постучал в дверь. Открыла Матильда.

– Мне необходимо принять ванну, – устало произнес я.

И ждал, что она откажет. Так бы, наверное, и случилось, если бы поблизости находился Арно. Но Матильда не возражала – оценила мой грязный вид и отступила в сторону.

– Заходите.

Кухня благоухала ароматами готовящейся пищи. На плите стояли сковороды, в помещении, кроме Матильды, никого не было.

– А где все?

– Отец с Жоржем и Греттен увели Мишеля. У него режутся зубы. Ванная там.

Она провела меня через дверь в дальней стене и дальше по коридору. Мрачный переход в это время дня не освещался ни с улицы, ни электричеством. На узкой, крутой лестнице потускневшие медные прутья прижимали к ступеням потертый ковер. Ковыляя за Матильдой и держась для устойчивости за крашеные перила, я смотрел себе под ноги вместо того, чтобы глазеть на ее ноги.

Впервые я проник в дом дальше кухни. Впечатление было странным – помещение обветшало, но содержалось в чистоте. Лестница заканчивалась в длинном коридоре. С каждой стороны располагались закрытые двери, и одна из них, как можно было догадаться, вела в пустующую спальню, куда я заглядывал с лесов. Только я не знал, какая, и не имел возможности выяснить, что за каждой из них.

Матильда привела меня в конец коридора и толкнула последнюю дверь.

– Здесь.

Помещение оказалось настолько огромным, что старинные раковина и ванна совершенно в ней потерялись. Здесь был голый дощатый пол и только перед самой ванной лежал коврик. Но в комнате было светло и не душно.

– Сначала надо напустить горячую воду, затем разбавить холодной. Насосы плохо работают, и если вы попытаетесь открыть одновременно оба крана, у вас ничего не получится. Открывайте осторожно, можно ошпариться. – Матильда, не глядя на меня, заправила волосы за уши. – Вам потребуется чистое полотенце.

– Не беспокойтесь.

– Никакого беспокойства.

Она вышла, тихо закрыв за собой дверь. Мне показалось, что с тех пор, как я передал ей слова Жан-Клода, Матильда немного изменилась. Стала относиться ко мне настороженно. Ее можно было понять: мне бы тоже не понравилось, если бы кто-нибудь стал совать нос в мою личную жизнь.

Ванна представляла собой глубокий металлический чан с отколотой местами эмалью и ржавыми потеками под плохо закрывающимися кранами. Горячий скрипнул, когда я повернул вентиль, но вода не потекла. Кран затрясся и издал стон, который, казалось, исходил из самого сердца дома. Затем плюнул кипятком и изверг из себя толстую струю воды. Я заткнул отверстие пробкой и убедился, что, как и предупреждала Матильда, вода была очень горячей.

Помещение быстро наполнилось паром. Когда я закрывал кран, металл обжег мне пальцы. Стараясь как можно меньше дотрагиваться до железа, я закрутил вентиль и открыл холодную воду. При такой глубине ванна едва наполнилась на три четверти, когда вода стала подходящей температуры.

Я хотел запереть дверь, опасаясь, что войдут Арно или Греттен, однако закрыться не мог – от запора остались только дырки от шурупов. Я разделся, залез в ванну и почувствовал, как жар проникает в мои ноющие мышцы и суставы. И положив ногу на бортик, чтобы не намочить бинт, стал сползать в воду, пока не погрузился по подбородок. Вот оно, истинное блаженство! Меня одолевала дрема, когда раздался стук в дверь и из коридора послышался приглушенный голос Матильды:

– Принесла вам полотенце.

Я сел. Вода покрылась известковой пеной