Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

стволам ржавая колючая проволока. А дальше – лишь однообразие пшеничных полей. Ни дорог, ни тропинок – какой же смысл ограждать участок забором из колючки? Колосья пшеницы не станут нарушать границ. Ограждение натягивали не против непрошеных гостей.

Арно метил свою территорию.

Если на это требовалось еще какое-то доказательство, то я наткнулся на него через несколько минут. Шел вдоль забора и лишь в последний момент заметил прячущийся в траве угловатый предмет. Там, широко разинув челюсти, поджидал жертву один из капканов Арно. Вряд ли он расставил их слишком часто, но, видимо, решил не полагаться на судьбу и не подвергать себя опасности. Я нашел подходящую палку и швырнул в зубатую ловушку. Та захлопнулась с такой силой, что расщепила дерево.

Мысль, что поблизости могут скрываться другие опасности, охладила мой пыл к исследованиям, и, возвращаясь к озеру, я прощупывал путь своей тростью. Оказавшись на обрыве на противоположном берегу, я немного постоял, разглядывая открывающуюся передо мной картину. Берега озера заросли тростником и камышом, но со своей возвышенности я различил за покрытым травой холмиком участок гальки. И, направившись туда, слышал, как хрустят утопающие в мелких камешках подошвы. Дно круто уходило вниз, и по мере того, как увеличивалась глубина, вода казалась темнее. Я наклонился и погрузил руку в озеро. Вода была холодной, пальцы, коснувшись дна, подняли муть.

Вот хорошее место для купания, подумал я. Берега озера в основном топкие, а тут удобно заходить в воду. Я вспенил ее пальцами, и потревоженная поверхность засеребрилась. Воздух еще не потерял дневного тепла, и мысль окунуться в прохладу казалась заманчивой. Но я вспомнил о забинтованной ноге. Обходился долго без купанья – обойдусь еще. Швы скоро можно снимать. И вот тогда я отмечу это событие, хорошенько поплавав.

Если еще буду в этом месте.

Я распрямился, стряхнул с руки воду, и по поверхности побежала мелкая рябь. Когда я возвращался на обрыв за книгой Матильды и шел через лес к дому, на небе появилась луна. Свиньи в этот вечер молчали, статуи тоже хранили, как всегда, безмолвие. И лишь из-за моего настроения казались зловещими и настороженными. Но я все равно обрадовался, оказавшись на открытом пространстве. Звезды, разбросанные, словно пыль, по темнеющему небу сурово напоминали о нашей ничтожности. Я постоял у амбара – не хотелось подниматься на чердак, где царила жара. Подумывал, не угоститься ли бутылочкой вина Арно, но в это время из дома раздался звук бьющегося стекла. Послышались крики и истерический смех, и я поспешил во двор. Когда я был рядом с кухней, дверь распахнулась, и в потоке света возник Арно с ружьем. Я замер, не сомневаясь, что, если он заметит движение в темноте, то наверняка выстрелит.

– Не надо!

За ним выскочила Матильда. Не обращая на нее внимания, он кинулся к ведущей к шоссе дороге. За буйными криками снова раздался звон стекла, и я понял, что кто-то разбил окно. Матильда пыталась остановить отца, но он оттолкнул ее, и оба скрылись в темноте. Я сделал несколько торопливых шагов к кухне, и в это время на пороге появилась бледная, напуганная Греттен с Мишелем на руках.

– Оставайся здесь! – бросил я ей и неловко побежал полупрыжками вслед за Арно и Матильдой.

Крики раздавались из леса за домом. Там глумливо вопили несколько голосов, и я разобрал слова.

– Здесь свинка! Пришли своих дочерей, Арно! Одна из твоих маленьких свинок! Иди, поздоровайся!

Раздались хрюканье, визг, взрывы сиплого, писклявого смеха. Впереди на фоне более светлого шоссе я различил темные фигуры Арно и Матильды. Схватив отца за руку, она боролась с ним.

– Брось! Не надо! Они уйдут!

– Иди в дом!

Арно оттолкнул дочь и выстрелил. Вспышка осветила черты его лица, и вопли внезапно смолкли. Послышались проклятия, тревожные голоса и треск подлеска. Арно направил длинный ствол ружья в чащу и снова выстрелил несколько раз. Он с такой быстротой передергивал затвор, что сливался звон падающих одна за другой стреляных гильз. Остановился Арно, лишь когда все стихло, и словно бы с неохотой опустил ствол.

Вдалеке заработал автомобильный мотор, машина отъехала, и вскоре его звук замер. Тишина, будто одеялом, укрыла ночь. Арно не двигался. Матильда, зажав уши, стояла к нему спиной. Их темные фигуры напоминали людей не больше, чем окружающие деревья. Когда Арно наконец двинулся к дому, Матильда не пошевелилась. Его подошвы хрустели по дороге, он прошел мимо, словно меня там не было. Я ждал, глядя на Матильду. Вот она опустила руки, шмыгнула носом, вытерла ладонью лицо, сделала шаг, другой.

– Вы в порядке? – спросил я.

От моего голоса Матильда очнулась, и я разглядел ее лицо, бледное, испуганное, в темном обрамлении волос. Кивнула и прошла так близко, что чуть не задела. Скрылась за углом, и через мгновение послышался тихий щелчок – закрылась кухонная дверь. Я стоял на дороге и глядел на притихший лес. Сердце бешено колотилось. Возобновился тихий стрекот цикад.

И я, сопровождаемый их музыкой, вернулся в амбар.

Лондон

Потолочное окно запотело. Дождь барабанной дробью бил по стеклу. Мы лежали на кровати, а над нашими головами висели наши двойники – наши заключенные в оконную раму, неясные, смазанные отражения.

Хлоя снова отстранилась. Я хорошо знал это ее настроение, поэтому не настаивал и ждал. Она смотрела в окно, и ее светлые волосы отсвечивали под лампой из морских ракушек, которую Хлоя притащила с рынка. Голубые глаза не мигали, и мне, как всегда, показалось, будто я могу помахать перед ними рукой и не вызвать в ней никакой реакции. Хотел спросить, о чем она думает, но не стал – боялся, что ответит.

Влажный, свежий воздух холодил мою обнаженную грудь. На мольберте Хлои стоял чистый холст, к нему она так и не прикоснулась. Он оставался нетронутым уже несколько недель. Запах масла и скипидара, с которым долго ассоциировалась у меня эта маленькая квартирка, настолько ослабел, что стал почти неразличим.

Я почувствовал, как Хлоя пошевелилась рядом со мной, и услышал ее вопрос:

– Ты когда-нибудь думал о смерти?

С тех пор как я обнаружил кокаин, отношения между нами стали напряженными. Хлоя клялась, что это была ошибка и она больше не повторится, я пытался ей поверить. Ни один из нас не заводил разговор о Жюле. Каждый день требовал искусного балансирования, и, если бы мы не старались, все могло обрушиться и рассыпаться.

Однако в последнее время я почувствовал, что Хлоя все больше замыкается. Ничего конкретного, но несколько дней назад, когда