Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

ее не было дома, я вновь обыскал квартиру. Ничего не обнаружив, сказал себе, что у меня разыгралось воображение. Но это могло означать, что Хлоя пользуется более надежным тайником.

– Что за вопрос?

– Смерть тебя пугает?

– Господи, Хлоя…

– Меня не пугает. Когда-то пугала, а теперь нет.

Я ощутил, как сразу стянуло мышцы онемевшей шеи. Приподнялся и посмотрел на нее.

– К чему ты клонишь?

– Я беременна.

Я растерялся и не знал, какие испытывать эмоции. Во всем, что я воображал, во всех сценариях, какие приходили на ум, ничего подобного не было. Но в следующий миг, сметая все остальное, на меня нахлынули эйфория и облегчение. Все плохое исчезло.

– Хлоя, но это же прекрасно! – воскликнул я.

Она лежала как каменная, смотрела в потолочное окно, и я заметил, как из ее глаз по щекам скатились блестящие слезинки. У меня в груди разлился холод.

– В чем дело? – спросил я, уже зная ответ.

Голос Хлои прозвучал бесстрастно и монотонно, словно не было слез на ее лице.

– Ребенок не твой.

Глава 13

Полиция нагрянула на следующее утро. Услышав шаги, я стал спускаться с лесов, оглядываясь и ожидая увидеть Матильду или Греттен. Но оторопел, заметив двух жандармов. Если бы не моя согнутая в локте и перекинутая через ступеньку лестницы рука, я бы, наверное, полетел вниз. Их белые рубашки ослепительно блестели на солнце. Солнцезащитные очки скрывали глаза – они смотрели на меня, а я, как муха в паутине, застрял на середине лестницы. Первым заговорил тот, что был ниже ростом, – главный, судя по начальственным манерам.

– Нам нужен Жак Арно, – раздраженно произнес он. – Где он?

Высокий жандарм снял фуражку с козырьком и вытер пот со лба. У него под мышками на рубашке темнели круги. Почему-то эта картина привела меня в чувство, и я сумел выдавить:

– Поищите в доме.

Не поблагодарив, жандармы направились к двери. Все еще оцепенев, я стоял на лестнице, но, опомнившись, принудил себя спуститься во двор. Ноги не слушались, словно я забыл, как с ними управляться.

Насколько я знал, в это время Арно мог находиться на охоте, но дверь отворилась, прежде чем жандармы успели постучать. Хозяин фермы встретил их с молчаливой воинственностью. И на вопрос коротышки: «Вы мсье Арно?» – лишь едва заметно кивнул. На жандарма его холодность не произвела впечатления.

– К нам поступило сообщение, что вечером здесь стреляли.

Его напарник с мокрыми от пота подмышками заметил, что я наблюдаю за происходящим, и я поспешно отвернулся, спрятавшись за домом. И как только скрылся из виду, рухнул на землю. Так они не за мной! Я опустил голову и глубоко вздохнул. Со двора по-прежнему доносились приглушенные голоса, но я не мог разобрать слов. И торопливо, как по гигантской шведской стенке, поднялся по внутренней стороне лесов, не обращая внимания на жалобные стоны и содрогания конструкции. Наверху перебрался на настил и пополз к ближайшему к кухне краю. Теперь голоса снова можно было различить.

– …вам никто не подавал официальных жалоб, – говорил Арно. – Я защищал свою собственность. Если вы знаете, кто эти люди, то обязаны арестовать их, а не меня.

– Мы никого не собираемся арестовывать, мы только…

– А должны. Кто-то напал на мой дом, а вы беспокоите меня лишь потому, что я несколько раз пальнул в воздух, чтобы напугать их. Где же справедливость?

– Мы слышали, что вы стреляли не в воздух.

– Неужели? Кто-нибудь ранен?

– Нет, но…

– Вот видите! И вообще не понимаю, как они могли утверждать, куда я целил, если так быстро улепетывали.

– Давайте поговорим в доме.

– О чем нам разговаривать?

– Мы не отнимем у вас много времени.

В голосе жандарма прозвучали стальные нотки. Я не расслышал, что ответил Арно, но по звуку шагов догадался, что жандармы вошли в дом. Дверь закрылась, а я не мог думать ни о чем другом, кроме полиэтиленового пакета в своем рюкзаке. Теперь мне казалось безумием не избавиться от него и тем более прятать на дне под старой одеждой.

Слишком поздно. Ничего не изменить.

С того места, где я притаился на лесах, было видно поверх верхушек деревьев озеро. Может, спрятаться там, пока полицейские не уйдут? Или даже перелезть через колючую проволоку и идти через пшеничное поле, пока не окажусь на какой-нибудь дороге? Если повезет, до того как меня хватятся, я успею уйти на несколько миль.

Не паникуй, приказал я себе. Ты жандармов не интересуешь. Им сообщили о выстрелах прошлым вечером, и они явились для того, чтобы предупредить Арно. По крайней мере надо на это на это надеяться. Если подамся в бега, то лишь привлеку к себе внимание. Да и куда бежать?

Чтобы побороть тревогу, я шлепнул мастерок в подсыхающий на доске раствор. Бессознательно подцепил немного цемента и втер в стену. Затем снова. Тихий звук скребущего железа по камню подействовал успокаивающе и унял дрожь в руках. Вскоре я поднялся и продолжал работать стоя – механически, бездумно водил рукой от доски к стене и обратно. И с каждым движением забывал об Арно, забывал о полиции. Забывал обо всем на свете. Даже не услышал, как снова открылась дверь в кухню.

– Эй, наверху!

Я замер и посмотрел вниз. Во дворе стоял высокий жандарм и, прищурившись, глядел на меня. Солнцезащитных очков на нем больше не было, и без них его маленькие глазки напоминали поросячьи.

– Потогонная работенка.

– Еще бы. – Я сделал вид, будто продолжаю трудиться.

– Ну и денек, черт бы его побрал! – Жандарм, пытаясь освежиться, оттянул на груди влажную от пота рубашку. – Да еще пришлось оставить машину на дороге. Ворота-то сюда закрыты.

– Да.

– Ненавижу солнце. С апреля по октябрь для меня сущий ад.

– Я вас понимаю.

– А вам с вашей бледной кожей, наверное, вообще очень тяжело.

Раствор соскользнул с мастерка и плюхнулся на настил. Жандарм обвел глазами дом, снял фуражку и, прежде чем снова надеть, провел пальцами по волосам. Его пышные усы почти скрывали рот.

– Давно вкалываешь?

– С девяти.

Он улыбнулся.

– Я не про сегодня.

– Несколько недель.

На доске раствора не осталось, а в ведре он настолько загустел, что невозможно стало работать. Но я все равно подцепил его мастерком. Надо было изображать деятельность или спускаться за цементом вниз. Я слышал, как поскрипывали подошвы жандарма, когда он переминался с ноги на ногу.

– Ты ведь англичанин?

Я кивнул.

– А по-французски хорошо говоришь. Где научился?

– Сам.

– Да ну? Способный парень.

– В школе получил хорошее образование.

Он достал