Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Мишель вскакивает с места и обнимает меня. Я изо всех сил стараюсь ее зеркалить.

– Как я рада тебя видеть! С ума сойти, мы уже несколько месяцев не встречались, – говорит она, отпуская меня, и мы обе садимся. – Похудела, да? Нет, выглядишь прекрасно, но еще больше постройнела. Много переживаешь, наверно.

Я улыбаюсь.

– Ты же знаешь, нельзя быть слишком богатой или слишком стройной.

Потеря веса – не часть плана, а побочный эффект моей теперешней жизни. Некоторые в несчастье начинают переедать. У меня всё наоборот.

– Расскажи, что с тобой происходит. – Мишель озабоченно хмурится. Она чертовски милая. И серьезная. Поначалу я думала, это притворство, но нет.

– Ты лучше всех. Что бы я без тебя делала? – говорю я, и это не пустые слова.

– Я заказала тебе миндальный латте – надеюсь, ты его еще не разлюбила? – с улыбкой спрашивает Мишель, поворачиваясь в сторону барной стойки.

– Ты всегда знаешь, чем мне угодить, – улыбаюсь я в ответ. – Я тоже рада тебя видеть. Я ведь понимаю, сколько у тебя забот с мальчишками.

– И не говори, даже вздохнуть некогда. Но нужно и друзьям уделять внимание. Как же иначе. – Она похлопывает меня по руке.

Мне не нравится, что, помимо меня, претендентов на внимание Мишель хоть отбавляй, но она не догадывается о моем недовольстве. Она просто считает меня интровертом и потому давно перестала приглашать в групповые поездки и даже старается лишний раз не упоминать остальных своих друзей. И меня это устраивает. Мы с Мишель дружим с колледжа, с тех времен, которые уже воспринимаются как чужая жизнь. Разглядывая фотографии тех лет, я себя не узнаю. Та Джилл была такой счастливой, такой влюбленной. Нет, я по-прежнему люблю Джека. Только все стало очень сложно. Интересно, какой Мишель видит меня сейчас, если не считать того, что я похудела.

– Ну как дети? Брэд доволен работой? – осведомляюсь я.

Близнецам Мишель пятнадцать лет, они учатся в старшей школе. Я не завидую тому, что у нее два мальчика-подростка. Даже представить себе такое не могу. Но не сомневаюсь, что Мишель на седьмом небе от счастья. Послушать ее, так жизнь у них просто сказка. Разумеется, никакой сказки там и близко нет, но она в это верит.

– Он работал как проклятый и наконец пожинает плоды: дорос до удобного расписания. Теперь у Брэда гибкий график, и ему удается проводить больше времени с мальчиками. Такое счастье! – Ее взгляд слегка туманится от мысли о муже-летчике, который бороздит небо. Как трогательно.

Я опускаю глаза на обручальное кольцо и кручу его на пальце.

– А у вас как дела? – спрашивает Мишель. – На прошлой неделе я видела в городе Джека. Удивительно, как ему до сих пор удается выглядеть студентом и внешне, и вообще. Нет, я безумно люблю Брэда, но сразу видно, что он мужчина среднего возраста. А твой Джек все такой же красавчик.

Она права насчет моего мужа, которому повезло с генетикой, но я знаю, что комплимент задумывался как совершенно невинный, и потому продолжаю улыбаться. Так как же у нас дела? Я не могу рассказать подруге правду. Не хочется марать в ее глазах наш светлый образ идеальной пары, вот уж нет. Мишель еще на последнем курсе колледжа составила такое представление о нас, и тогда оно было справедливым, как и в последующие годы. Но и теперь еще не все потеряно. Каждая пара проходит через кризис, но нет нужды сообщать об этом всему свету. Лучше разобраться между собой. Я все улажу. Как всегда.

– Прикольно. Мы с Джеком наслаждаемся опустевшим гнездом. – Я расплываюсь в улыбке. – Никто не мешает, когда наступает тот самый момент. Шалим понемногу. Может, в этом секрет моего похудения?

– Ух ты. Вот же счастливчики. Значит, не вылезаете из постели? – Мишель распахивает глаза, стараясь представить наши шалости, а заодно и дом без детей.

– Практически нет, – отвечаю я. – На самом деле, мы начали разогреваться еще в те времена, когда Мэгги уехала в школу-интернат. Это тебе уже известно. А теперь, когда она поступила в колледж, мы как будто снова стали молодоженами.

– Да, ты мне рассказывала. Это утешает: значит, когда мы проводим мальчиков в колледж, кое-что изменится и к лучшему. Но мысли об опустевшем гнезде все равно пугают.

– Очень зря. Сплошные преимущества. Мэгги довольна, живет полной жизнью. И мы тоже, – говорю я с улыбкой. Но умалчиваю о том, что о жизни дочери на новом месте знаю только из соцсетей. У нас с ней, так сказать, отсутствие взаимопонимания.

– А как Джек? Представляю, насколько он разочарован результатами голосования. – Мишель кривит губы.

Несколько лет подряд Джек был мэром нашего городка. Ему эта работа искренне нравилась, но на последних выборах он проиграл, причем, к сожалению, самым скандальным образом.

– Ничего, переживет. Ему просто надо продумать следующий шаг, понимаешь? – поясняю я, когда официантка ставит передо мной чашку кофе. – Ну, он, конечно, слегка… – Я затрудняюсь с поиском подходящего слова.

– Что? Ты же знаешь, я всегда готова тебя выслушать. – Мишель тянется через стол к моей руке. – Господи, что стряслось?

Я жду, пока официантка пронесет мимо нас тарелку яичницы с сосисками, и в животе урчит. Опять забыла поесть.

– Ладно, расскажу. Дело в том, что Джек в депрессии. Не знаю, из-за выборов или по другой причине. Хотя на первый взгляд ничего не изменилось, скажем так: это не тот Джек, в которого я когда‑то влюбилась. Он, правда, пытается бодриться, но мы толком и не общаемся, если не считать спальни.

– О боже, сочувствую. Чем я могу помочь? – спрашивает Мишель.

– Ничем, – отвечаю я. – Придется Джеку справиться самому, с моей помощью.

– Депрессия – это не шутки, Джилл. Количество звонков на горячую линию от суицидников зашкаливает.

Мне ли не знать. Позволяю слезе скатиться по щеке и быстро смахиваю ее салфеткой.

– Вообще‑то все не так плохо, ему просто надо решить, как жить дальше, и тогда сразу станет легче, – говорю я. – Не волнуйся. Я его в беде не брошу.

Обычно счастливое лицо Мишель омрачается беспокойством. Она неуверенно кивает, и мне становится стыдно, честное слово.

– А еще мы отправляемся в путешествие по национальным паркам Юты, – добавляю я. – Утром выдвигаемся.

– Ты давно мечтала выбраться на природу. Рада, что вы наконец собрались. Молодцы. Вырветесь из привычной колеи, развеетесь. – Мишель, снова просветлев, энергично кивает. – Когда прошлой зимой мы улизнули в Биг-Сур [149], то будто заново родились. Пока не сбежишь от повседневности,