Рассказы следователя - Георгий Александрович Лосьев

— Бить тебя, парень, за такую жисть!— покачал го­ловой Прибыльцов, присаживаясь на колченогий стул.— Бить и плакать не велеть! Ты что же сюда на жительство прибыл али так, в побывку?

Воздух в комнате нежилой. Пахнет плесенью, сыро­стью... И какой-то кислятиной! Я сделал несколько шагов к окну, сдвинул кастрюлю с давно прокисшим супом и хо­тел распахнуть окно, но застыл на секунду с рукой, про­тянутой к шпингалету...

В щели рассохшегося подоконника виднелась прова­лившаяся гильза от малокалиберной винтовки...

— Да. Плоховато ты живешь, советский культурник! Сядь-ка за стол, избач, да положи обе руки на столеш­ницу. Ну, не стесняйся! А теперь скажи: где малопулька?

Избач побледнел.

— К-к-кая малопулька?

— Та, которая стреляет... Вон, на подоконнике, гиль­за. Да не ломайся! Ты же не барышня. Все равно ведь все перероем, а найдем!

— Ах эта!— насильно выдавил улыбку избач.— Так бы и спросили! Это не малопулька. Малопульками шомполки называются. А эта зовется: малокалиберная, бокового огня...

Прибыльцов прикрикнул:

— Ты баки не вкручивай! Вот как дам по кумполу! Вы, товарищ следователь, выйдите: я с ним сам побе­седую...

Силясь держаться веселее и беспечнее, Поливанов ука­зал пальцем в сторону топчана.

— Под матрацем. Пожалуйста, берите! Ничуть даже не жалко! Эко добро — малокалиберка! Да мне она и ни к чему. Так, баловался.

Прибыльцов сбросил с топчана тулуп и матрац. На досках лежала изящная малокалиберная винтовка.

— Где патроны?

Поливанов сделал непонимающие глаза:

— Патроны? Где ж у меня патроны? Вот побей бог — не помню! Запамятовал...

Милиционер подал мне находку, не спеша подошел к избачу, сказал с удивлением:

— Стал быть, это я за тебя, гнус алтайский, столь но­чей на морозяке дрожжи продавал?!

И беззлобно стукнул парня по затылку.

— Ой, не бейте, не бейте!— трусливо взвыл избач.— Все скажу! В углу корзина. Белье грязное...

В тряпье оказались две коробочки патронов и длинно­ствольный шестизарядный револьвер смит-вессон.

— Еще есть оружие?

— Нет, нету больше, честное слово, истинный бог — нет!

Я распахнул створки окна.

Большой колокол был виден отсюда, как на ладошке, во всем своем древнем великолепии. «Под прямым углом!»... улыбнулся я возвратившейся мысли... Зарядив ружьецо, я стал палить по колоколу. Над селом поплыл чистый, певучий звон... Я стрелял и смеялся... Милиционер обшаривал жилище избача. Федька Поливанов не отры­вал глаз от столешницы.

А в воздухе пели серебряные струны, и к звонарне сбегался народ.

— Верно с полсотни кулацких детей уже вызвонили, товарищ следователь,— улыбнулся Прибыльцов, когда я почти опустошил коробочку с патронами.— Поберегите за­ряды... В обрат поедем — может, лисичку зацепим.

— Правильно, товарищ старший милиционер, не все зайцев тропить по пороше... Ну, двигай вперед, Поли­ванов!

Прибыльцов повел арестованного избача огородами, но деревенский «телеграф» уже сработал. Когда я сам ша­гал в сельсовет, у колокольни стояла толпа. Посыпались вопросы и выкрики:

— Правда, што Федька-избач в церкву пулял?

— Иде ево девали, тварину?!

— Куды гнуса укрыл, товарищ райвонный?!

— Отдавай нам Федьку!

— Добром просим!

Я поднял руку.

— Спокойно, граждане, спокойно!.. Советский суд...

Но накал толпы не остывал.

— Отдавай! По-хорошему говорим!

— Слушайся мира, гражданин!

— Все одно: возьмем сами!

— Мокро место оставим... Разнесем ваши ухоронки!

Сквозь толпу пробился прибежавший Тихомиров. Обе­щанием «лично» проследить за Федькиной судьбой, горя­чими словами унял разгоравшиеся самосудные страсти, но мне шепнул:

— Поскорей отправляй его в район! Ночью выкрадут из каталажки и пришибут!

Прибыльцов запрягал коня. Я заканчивал предвари­тельный допрос избача, когда в сельсовет вбежал тяжело дышавший Дьяконов.

Выхватив из-за пазухи маузер, бросился к Полива­нову.

— Где дядя спрятан?! В какой комнате? Быстро, гадина!

Глуповато улыбавшийся Федька помертвел и пова­лился Дьяконову в ноги...

— Ой, не стреляйте! Ой, все скажу, все... Он меня за­ставил, убить грозился!.. Боюсь я, не стреляйте!

— Где Захар?

Федька закрыл лицо рукавом, трусливо пополз к углу и вдруг заговорил быстро, быстро:

— В кухне дядя Захар, Виктор Палыч, в кухне, один он, Виктор Палыч, поспешайте, Виктор Палыч, завтра уходить собирался, Виктор Палыч...

— Скорей!— крикнул мне Виктор.— Прибыльцов! Оставайся здесь с этой тварью!