Рассказы следователя - Георгий Александрович Лосьев

— Внизу. У твоей квартирохозяйки.

Лыков постучал черенком ножика о половицу...

Через три минуты ко мне с порога бросилась на грудь жена.

— Ты чего такая зареванная?

— Не могу я больше, не могу! Ушла из Бутырки… Мужики друг на друга зверями смотрят! Моего хозяина раскулачили, увезли вместе с семьей бог весть куда!.. Кругом поджоги, убийства... Дети в школу не ходят… И за тебя я измучилась!

— Надклассово-беспартийный ужас,— мрачно сказал Лыков, положив на тарелку обглоданную куриную ножку.

Я вытер платком мокрые глаза жены...

— Ну и очень хорошо! — как мог веселее заметил я.— Съезди в город, отдохни, развлекись...

— Уедем вместе! Если бы ты знал: какая это мука думать, что тебя могут... Боже мой, почему я такая несчастная?!

— Да что со мной может статься? — удивился я.— Ты совершенно напрасно беспокоишься. Вот и в этот раз — съездил, выполнил партийное задание — только и всего. Верно, Семен Александрович?

Семен Александрович развел руками.

— О чем разговор? Самое обыкновенное партийное поручение: проверил, как работает изба-читальня. И не­чего тебе, Антонина Батьковна, так волноваться...

— Да,— всхлипнула жена,— Шаркунов сказал Дарье Ефимовне, что Дьяконова ранили...

Лыков снова развел руки в стороны.

— Ну, поехали! Анна Ефимовна — Дарье Сергеевне; Дарья — Марье Антиповне; Марья — Антонине Батьковне... Разведут такую карусель, что и не поймешь ничего! Ох, уж этот мне женотдел!.. Ну ладно, супруги... Спаси­бо, Тоня, за курицу. Вторая там в кухне. В целости и сохранности... Я пошел...

Уже надевая пальто, Лыков сказал серьезно:

— Завтра возьми райкомовскую пару и отвези Тоньшу на станцию... Нынче в деревне дачникам — не сезон. Понял? Будь здоров!

— Буду,— ответил я.— Спасибо…

Дело, не стоившее выеденного яйца, или дорожная яичница

Как-то я зашел в сельсовет районного центра перего­ворить о проведении общественной юридической консуль­тации. В сельсовете, по обыкновению, было полно мужи­ков, пришедших не столько выяснить какое-либо дело, сколько обменяться новостями и поладить самокрутками «на миру». Председатель, тоже по обыкновению всех сельсоветских председателей, отсутствовал, и я прошел в маленькую, отгороженную от «приемной» комнату с про­валившимся в углу полом, где стоял вместо канцелярского шкафа деревенский буфет, окрашенный гатакетной зе­ленью. Здесь, за кухонным столиком, покрытым куском кумача, восседал секретарь совета — мужчина неопреде­ленных лет в сатиновой рубашке и залатанном на лок­тях пиджаке.

Против секретаря молча сидел на скрипевшей табу­ретке и, посапывая носом, читал старую газету какой-то пришлый человек в брезентовом пыльнике и старинном картузе синего цвета с матерчатым козырьком. Я осведо­мился: скоро ли придет председатель?

Секретарь ответил:

— Должон вскорости быть, товарищ следователь...

Услыхав этот ответ, человек в пыльнике отложил газету и, повернувшись вполоборота, осмотрел меня самым внимательным образом — снизу доверху и опять сверху донизу. Так барышники осматривали лошадей. Но посе­титель мало походил на примелькавшийся тип конского барышника времен нэпа, обычно цыганского склада, с бе­гающими рысьими глазками, но всегда самоуверенного и с оттенком некоторой вальяжности. В этом, напротив, чувствовалась явная растерянность, а внешностью он по­чему-то напоминал крысу.

Я тоже взял с подоконника газету и, устроясь возле окна, стал читать окружные новости трехнедельной дав­ности.

— Готово? — спросил секретаря посетитель в картузе.

— Написал, да вот печать гербовую председатель с со­бой унес... Подождите малость...

— Некогда. Ехать мне нужно. Давай акт — пойду за­верю в РИКе.

— Незаконно. РИК не будет заверять. Мы должны. По закону... Как, товарищ следователь, имеет право РИК заверять наш акт?

Теперь и я отложил газету.

— А в чем дело?

— Да вот, гражданин заготовитель попросил акт со­ставить на бой...

— Какой бой? Кто с кем бился?

— Яичный бой... Яйца разбились.

Удерживаясь от улыбки, я поинтересовался:

— Много?

— Десять тысяч,— пояснил сам незадачливый загото­витель яиц,— десять тысяч!

Он достал платок и, приложив его к глазам, стал всхлипывать.

— Пропал я теперь! Как есть — пропал! Вить по гри­веннику без малого штука обошлась...

И вдруг заплакал. Тяжелым, беззвучным плачем по­жилого мужчины.

— Ну-ка, дайте мне ваш акт!

В акте было написано, что заготовитель Петуховского сельпо гражданин Ракитин Феофилакт Никандрович, сле­дуя с тремя подводами яиц, на перекрестке двух дорог встретился с трактором.

Тракторы в нашем районе только