Рассказы следователя - Георгий Александрович Лосьев

что появились и вы­зывали смертельный страх у лошадей. У Ракитина были подводы без возчиков, и лошади шли привязанными на коротких поводах, каждая к задку телеги, тащившейся впереди. Увидев вынырнувшее из зарослей придорожного кустарника техническое чудо, кони вздыбили и, ломая ог­лобли, шарахнулись в сторону.

Телеги перевернулись, веревки лопнули, и на дороге остались вдребезги разбитые ящики с тысячами яиц, пе­ресыпанных опилками. Трактор прогремел дальше.

— Вы установили, чей был трактор? Да перестаньте хныкать. Вы же мужчина!

— Семеро у меня, товарищ следователь! Семь ребятенков и мал мала меньше... По миру пойдут теперь. А трактор — я вызнал — михайловский трактор... Михай­ловского ТОЗа, значит. Ох, боже мой, боже мой! Погиб я, как есть — погиб! И за что же, господи, такая беда по­стигла?!

Мне он очень не нравился. Казался хитреньким и жу­ликоватым. Я взял себе составленный акт и, отобрав у него квитанционные книжки и личные документы, ска­зал:

— Еще раз говорю — перестаньте ныть. Слезами горю не поможешь. Поживете в райцентре дня три-четыре. Я поручу разобраться в этом деле кому следует. А завтра вечером придете в мою камеру. Здесь знают и покажут.

...Придя к себе, я позвал Желтковского:

— Сходи за Родюковым.

Родюков был недавно назначен в район уполномочен­ным уголовного розыска. Он очень увлекался своей про­фессией, и было у него что-то общее с моим секретарем. Такой же фантазер и «детектив»-мечтатель. Только ин­теллектуально «в плечах поуже» Желтковского. Между со­бой они не ладили из-за какой-то местной девицы.

— Вот что, молодые люди,-—сказал я им,— есть инте­ресное дело. В нашей практике таких дел еще не бывало. Возможны чудесные превращения: потерпевший может превратиться в обвиняемого, а подозреваемый может ока­заться потерпевшим...

— Ого! — сказал Родюков.— Первый случай в моей практике.

— Гм! — откликнулся Желтовский.— Действительно, загадочное дело!

— Конечно. Иначе я бы к вам, товарищи, и не обра­тился. Так вот: расследование по этому загадочному делу поручаю вам обоим. Только таким образом, чтобы каж­дый вел следствие самостоятельно, не посвящая другого ни в методику своего расследования, ни в результаты. Понятно? Кроме того, не рассчитывайте на указания… Словом, полная самостоятельность! Сейчас возьмите моего Гнедка и вместе съездите на место происшествия. Прото­кол осмотра составьте объединенными силами, а потом.., потом действуйте каждый поврозь.

— Труп? — нахмурился Желтовский.

— Врача нужно брать? — спросил Родюков.

— Нет, не труп. И врач не понадобится. Вот акт, про­читайте...

Они впились в документ, написанный секретарем сель­совета, одновременно, даже попытавшись по-мальчишески отобрать разлинованный лист друг у друга. Но, прочитав, сразу скисли...

— Что? — спросил я.

— Нет, ничего. Интересно, конечно.

Желтовский делал вид, что заинтересован. Родюков молча складывал акт в свой брезентовый портфель.

— Вы, братцы, я вижу, разочарованы? А зря! Может быть, было не десять тысяч яиц разбито, а... ну скажем, пять тысяч! Понимаете существо вопроса?

— Да-а-а! — протянул Родюков.

— Конечно, так и было! — горячо сказал Желтов­ский.— Конечно, мошенничество! Жульничество!

— Вот и докажите! — усмехнулся я,

— И докажу! Хотите пари?

Пари я отклонил и, подойдя к открытому окну, стал наблюдать, как они запрягали лошадь.

— Подтяни чересседельник,— командовал Желтов­ский.— Да не здесь! Это супонь называется! Эх ты, сы­щик! Понаслали вас, городских субчиков, сюда хомуты на коней с хвоста надевать! Сидел бы себе в городе!

— А ты не очень задавайся! Да, я сыщик, а ты... тех­нический работник. И помалкивай! Не велика заслуга коня запрячь. Это каждый сумеет...

— То-то я вижу, что каждый!

Так, переругиваясь, они справились с упряжкой и за­пылили по дороге.

— Здорово!

Я обернулся: в дверях стоял Дьяконов.

— Зашел к тебе пошептаться... Куда это мальцы по­катили?

Я рассказал.

— Понимаешь, с одной стороны, нужно убедиться, нет ли здесь элементов жульничества, но меня больше интересует другое: методика следствия. Как эти деляги будут работать? У меня запрос лежит из округа: просят дать заключение на обоих для аттестации. Вот я и решил посмотреть их на конкретном случае.

Вечером Желтовский пришел ко мне на квартиру.

— Ну, как дела?

— Ужасные дела! Еще издалека мы увидели массу ворон и сорок, кружившихся над местом происшествия. Подъехали, и что же? Яйца! Яйца! Сто тысяч разбитых яиц!

— По акту — десять...

— Что? Ах, да! Ну, конечно. Это я так... Страшно бы­ло смотреть на такое уничтожение! Бессмысленное унич­тожение! Ведь у нас в детском приемнике яйца давали только больным. По яичку в день! А тут... такое варвар­ство. Судить, судить за это надо! По всей строгости за­кона!

— Кого же судить! Тракториста? Или лошадей?