Рассказы следователя - Георгий Александрович Лосьев

— Как вы можете так говорить?! — и сурово закон­чил: — Найдем, кого судить! Я найду! Только вы меня на три дня освободите от работы и ни о чем не спрашивайте, пожалуйста!

— Хорошо, согласен. Действуй, Игорек!

А уполномоченный уголовного розыска Родюков на другой день явился ко мне и забрал квитанционные книжки с копиями приемных фактур на купленные у кре­стьян яйца.

И не было в Родюкове никакой патетики! И на слова он был скуп. Я подумал: «Ого! Этот, кажется, уже нащу­пал методику расследования».

Родюков уехал в район и предупредил, что вернется через неделю.

Заготовитель жил в райцентре, но в камере у меня не появлялся.

Прошло три дня. И еще три дня. Желтовского я видел урывками. Он целиком ушел в дело о разбитых яйцах, и я не беспокоил парня расспросами.

Но вот передо мной предстал Родюков. Загорелый и запыленный, видимо, только что с дороги. Выкладывая из портфельчика объемистую папку, заявил:

— Дознание о мошеннических действиях заготовите­ля Петуховского сельпо гражданина Ракитина мною за­кончено. Преступление считаю доказанным. Квалифици­ровал по статье... Обвиняемый мной допрошен и привле­чен к ответственности.

— Признал себя виновным?

— Ну что вы?! Какой жулик признает себя винов­ным?! Будет отпираться. И на суде будет доказывать свою... правоту. Только нечем. Факты у меня. Голые факты!

— В чем состав преступления?

— В сознательном завышении количества боя яиц.

— А какой ему смысл? Он же материально ответ­ственный. Так и так платить. И за тысячу платить. И за три тысячи. И за пять, и за десять...

— Так, да не совсем так. Во-первых, увеличивая циф­ру боя, он, соответственно, увеличивает и норму естест­венной убыли, которая положена на бой в таких случаях...

— Ну, это правильно.

— Во-вторых, у него на руках акт, заверенный гербо­вой печатью. Акт о несчастном случае. И еще неизвестно, как суд посмотрит, если сельповцы ему предъявят иск. Ведь если рассудить объективно — несчастный случай был. И винить, вроде, некого... И, действительно, разбито 4800 штук... яичек то есть.

— Выходит, что с десяти тысяч будет сброшена норма естественной убыли, в два раза превышающая действи­тельно полагающуюся?

— А в-третьих, законом — я уже смотрел в таких случаях предусмотрена только частичная материальная ответственность. Вот он и выйдет сухим из этого грязного дела,,. Только не выйдет! Я эту приписку в акте доказал.

— Каким образом? И вообще расскажи, как ты дей­ствовал.

— Очень просто: взял и проверил все квитанционные книжки по деревням, где этот «яичный бог» побывал. Против каждой квитанции — допрос. Все до одной кви­танции проверены. И вышло всего 4800 с чем-то, а не де­сять тысяч.

— Так ведь квитанции-то пронумерованы? Не такой же он дурак, чтобы...

Родюков перебил:

— Квитанции не пронумерованы.

— Да что ты?

— Так точно. Вот смотрите сами.

Действительно: квитанционных книжек было пять. И ни одна не пронумерована.

— Видите: как это удобно для мошенника?! Он же не ожидал, что вы встрянете в это дело и отберете копии фактур. А потом понаписал бы липовых квитанций, пер­вые экземпляры вырвал, а вторые представил. И денеж­ки почти за пять тысяч двести яичек — тю-тю. В карман, мол, крестьянам уплачено, яйца разбиты, сколько там по­лагается процентов, если суд присудит, я уплачу, и вся недолга... Я — не я и лошадь не моя!

— Да... Пожалуй, ты прав, товарищ Родюков...

Я смотрел в его лицо с любопытством. Этот, действи­тельно, далеко пойдет. Логичен и сообразителен. Молодец!

Действия ваши, товарищ уполномоченный, считаю правильными и одобряю. А что сказал на допросе этот прохвост?

— Да вот читайте его допрос. Вот, вот здесь... Види­те: «...Где и у кого я покупал яйца, вспомнить не могу.

Проехал много деревень и совершенно не помню даже многих названий...» Детский лепет! Говорит, что он пер­вый раз в нашем районе... Ну и гусь! А что у Желтовско­го? Как он работал?

— Не знаю. Еще не разговаривал с ним.

— Разрешите идти домой? Умотался с этой яичницей вусмерть. Теперь, наверное, долго буду яйца ненавидеть.

Я рассмеялся.

К вечеру явился Желтовский. Угрюмый. Словно кем-то обиженный. В руках пачка бумаг. Он положил ее на стол. Я увидел какие-то странные ведомости, выкладки, расчеты с длинными колонками цифр.

— Кончил расследование?

— Кончил...— Доказал преступление?

Он стал еще угрюмее. И вдруг выжал из себя, отвер­нувшись в сторону:

— Преступления не было,..

— Вот тебе раз?!

— Было разбито девять тысяч шестьсот девяносто три яйца...