Рассказы следователя - Георгий Александрович Лосьев

— Девять тысяч шестьсот девяносто три яйца!

— Гм... ты в этом уверен?

— Может быть, штук на тридцать-сорок ошибся...

А так подсчитано верно...

— Постой, постой! Что подсчитано? Разбитые яйца?

— Угу...

— Да как же ты ухитрился?

— Подсчитал...

— Ничего не понимаю!

— Вот смотрите: это план места... несчастного случая. Здесь нарисовано место падения первой телеги. Вот тут вторая телега свалилась: видите — очерчено цветным ка­рандашом. Тут самый большой бой был. А подальше — третья... На третьей ящиков было меньше... Все телеги свалились под откос, в кювет…

— Так. В кювет. Свалились.

— Кювет был сухим и не зарос никакой... ботаникой. И там лежали все эти яйца…

— Ну и что же ты сделал?

— Начал считать... Четыре дня считал. С утра до но­чи. Пока свет был...,

— Да как же ты мог сосчитать?!

— Сначала но скорлупе. Откладывал каждую скорлуп­ку в сторону. Которые скорлупки не разбились дочиста...

— А которые разбились дочиста?

— Те, которые дочиста, я собрал скорлупу. Всю до капельки. Взвесил. И разделил: обмыл сначала.

— Постой, постой! Что взвесил?

— Ну... скорлупный бой.

— Так, так! А на что разделил?

— На все скорлупки... Ну, вывесил одну, потом еще одну, и еще одну... пустые скорлупки, которые сохрани­лись. Потом сложил и разделил на три, а потом мелкий бой разделил на это...

Я начал понимать.

— Следовательно, вывел среднее от трех единиц, а за­тем общий вес собранной мелкой скорлупы разделил на это среднее?

— Ну да...

— И в результате получилось девять тысяч шестьсот?..

— ...девяносто три. Это с теми, которые были отло­жены. Сохранились которые...

Я сидел потрясенный.

Игорь подозрительно спросил:

— А что? Разве не верно?

Обшлага рукавов его пиджака и колени брюк были обильно увожены смесью яичного желтка, земли и травя­ной зелени.

— Я на каждую телегу составил отдельный акт.

С приложением ведомостей. И дал расписаться двум пар­нишкам из ШКМ, которые мне помогали. И еще отобрал у них подписки... о неразглашении.

— Игорь! — сказал я.— Дорогой ты мой Игорь! Иди сюда, я тебя поцелую! Титан! Честное слово: титан!

— Ну уж вы скажете! Титаны, это которые у греков… А я...

От поцелуя он конфузливо уклонился.

— Ну пойдем, дружище, обедать к нашей сторожихе. Я сегодня заказал ей яичницу с салом! Будешь есть яичницу?

— Еще как буду! Я хоть каждый раз могу яичницу есть.

Дело, которое мне казалось не стоившим выеденного яйца, на которое я смотрел как на любопытный казус, превращалось в настоящее «дело», и в нем надо было разбираться всерьез.

Кому же верить: Родюкову, профессионально и пра­вильно проведшему расследование, или Желтовскому, обосновавшему свои выводы на сомнительной арифмети­ке? А почему сомнительной? Ведь то, что проделал Желтовский, и есть самая настоящая дедукция. Пусть прими­тивная, вызывающая улыбку... Но нельзя отказать этой «методике» в железной, математической логике... Если, разумеется, подсчеты сделаны правильно... А почему бы им не быть правильными?

Я вышел в коридор и пригласил вызванного на допрос заготрвителя Ракитина?

— Почему вы не приходили столько времени? Повест­ки, что ли, дожидались?

Ох, как не нравился мне этот человек с крысиным об­ликом!

— Вы что же, не заинтересованы в своем деле?

— Так ведь чево уж тут... интересоваться... Когда ме­ня агент угро... допрашивал, я уж сразу все понял: ну, теперь конец мне. Погибель — и все! Раз подписку о не­выезде отобрал.

— Подождите, подождите, уважаемый! А до разгово­ра с уполномоченным угрозыска почему не приходили?

— Как, то есть, до разговора?

— Да ведь уполномоченный Родюков только вчера вернулся с расследования?

— А вчерась он меня не вызывал...

— Так когда же он вас привлек и подписку отобрал?

— В тот день... Когда вы мои документы взяли...

Ночью он меня арестовал, допросил обвиняемым, значит… в мошенничестве. А потом ослобонил. Взял подписку. Вот я и живу здесь. Остатные крохи проедаю... Эх... скорей бы к одному концу! Мошенник — так мошенник... Скорее бы только!