Рассказы следователя - Георгий Александрович Лосьев

— Что вы, товарищ?! Вить я многосемейный! Да ви­дать, уж так мне на роду написано... Може, когда правда и выйдет...

— Хорошо. Подождите в коридоре.

Я стал внимательно просматривать дознание. Что за черт?! Подписка и постановление о привлечении в каче­стве обвиняемого датированы вчерашним числом... Вот история! И какой смысл этой крысе врать?

— Ракитин! Войдите! Садитесь. Скажите, вы помните названия деревень, которые объезжали?

— Н-нет... Много было деревень. Все не упомню…

— А дороги, которыми ехали, помните?

— Так, маленько помню...

— А фамилии крестьян, у которых яйца покупали?

— Не помню. А только они записаны в книжках…

Я подвел его к карте района.

— Выехали вы, следовательно, из Петуховского рай­она. Вот отсюда, не правда ли? И куда же направили стопы?

— В Леньки..,

— После Леньков?

— Кажись, в Рудаковку... Есть такая в вашем районе?

— Есть... Ну, а после Рудаковки?

— В Песково... а затем поехал в это самое... как его...

— В Лысогорку?

— ...кажись, туда, а в точности не помню... Нет, не в Лысогорку я поехал, а в Родники... Сейчас припоминаю: в Родники.

— Ну, а если весь этот маршрут повторить: нашли бы деревни и людей?

— Так ведь как же не нашел бы, если все деревни в книжках записаны?!

— Сколько же вы проехали деревень всего?

— Кто ж их упомнит?.. Вот все в книжках... фитанции...

— Ладно. Давайте посмотрим «фитанции»... Так. На­чали. Леньки... Рудаковка, Лысогорка, Родники, Пеньково, Столетове, Братское, Скуратово...

Я назвал десятка три деревень. Он согласно подда­кивал.

— Ну вот и все, что записано в пяти ваших книжках..

— Верно все, коли больше нет...

Я взял счеты.

— А теперь подсчитаем, сколько же яиц вы загото­вили.

Защелкали костяшки.

Он смотрел на мои руки безучастно.

— Итак, вы заготовили всего четыре тысячи восемьсот тридцать штук...

— Как то ись четыре тысячи восемьсот?!

— Да так уж! Арифметика — наука точная. Может быть, сами подсчитаете? Пожалуйста…

Он считал долго, сбивался, снова начинал подсчет… И вдруг заплакал. Снова, как в первый день нашего зна­комства, заплакал. Я чувствовал почти физическую брезг­ливость к этому человеку.

— Ну что же? Четыре тысячи восемьсот, а не десять тысяч... Так или не так?

— Десять тысяч у меня было... десять тысяч...

Я потащил к себе из лежавшей на краешке стола пач­ки чистый бланк «Протокола допроса в качестве обви­няемого»... Но вдруг вспомнил о дедуктивном опусе Желтовского... Черт возьми! А ведь не увязывается!

Не верить Игорю я не мог. Слишком хорошо знал я этого замечательного парня... И... ох, как не хотелось мне тащиться по жаре в объезд тридцати деревень! Но — я вызвал дежурного милиционера.

— Скажи кучеру, чтобы запряг ту пару, что отобрали у конокрадов.

— Сейчас поедете? С кучером?

— Сейчас. И без кучера.— А человеку-крысе сказал: — Поедете со мной. Будете кучерить...

До пятнадцатой деревни все шло как по-писаному.

— Ну, Ракитин, были вы здесь?

— Был...

— Дома, где покупали яйца, можете найти?

— Нет...

— Хорошо. Поедем в сельсовет.,.

Следовала обычная процедура вызовов. Являлся крестьянин. На вопрос: «Продавали яйца вот этому гражда­нину?» — отвечал:

— Продал полторы сотни... А чево?,.

Квитанцию получили?

— Получил...

— Можете принести показать?

— А пошто не принести? Сейчас схожу..,

Иногда отвечали:

— Искурил на цигарку...

Но все подтверждали и количество проданных яиц и полученную сумму, отображенную в копии квитанционной книжки. Словом, все шло нормально. Но с пятнадцатой, по счету, деревни начались странные вещи...

В этой большой и зажиточной деревне пришлось зано­чевать. Я вызвал некоего Самохвалова, однако с ним сра­зу явились еще человек пять.

— Здравствуйте!