Рассказы следователя - Георгий Александрович Лосьев

Всмотревшись в лицо потерпевшего, Кравчик спросил:

— Если не ошибаюсь — гражданин Кошкин? Павел Иванович? По делу о взятке Протопопову в прошлом го­ду. Так?

— Гм...— Кошкин откашлялся, весь напрягся.— Иван Павлович. Но какое это имеет отношение...

— А вы, гражданка? — продолжал Кравчик.— Если мне не изменяет память, вы супруга гражданина Саббакина. Торговый дом «Саббакин и сын»... Знаю и вашего супруга. Весьма любопытная ситуация получается! Я бы сказал — эффектная. Вот бы опубликовать в газетке!..

— Гм...— снова прокашлялся Кошкин. Дама наклони­лась к нему и что-то прошептала в ухо.

— Не вздумайте и вправду давать газетчикам какие-либо информации,— обернулся начальник к дежурному и Раскатову.

Я направился в свою комнату и, проходя мимо Кош­кина, услышал, как тот вполголоса сказал начальнику:

— Спасибо... Спасибо за ваше благородство. Извините меня, глупость спорол!

Допрос на этом был Закончен. Дежурку заполнили вызванные оперативники и работники секретной части. У подъезда спешивались всадники — милиционеры резерва.

Я хотел кое-что припомнить, сопоставить с прошло­годним делом банды Уфимцева. Сегодняшнее происше­ствие больше всего касалось меня, так как я работал инс­пектором ББ, что означало: борьба с бандитизмом.

И я погрузился в свои архивные записи...

Внезапно брякнул телефон, и голос Раскатова произ­нес в трубку:

— Спустись-ка еще раз в дежурку. Второй случай.

Так и есть: в дежурке находилась еще одна полуодетая пара. И опять я выслушивал сбивчивый рассказ: было трое или двое; один очень высокий и все размахивал на­ганом, обещая даровать жизнь за пальто и штаны. К жен­щине он обращался изысканно вежливо: «Будьте добры, мадам, снимайте все! Зачем вам эта дребедень? Вещи уг­нетают человека, делают его скрягой, неприятным для ок­ружающих... Ступайте немедленно в угрозыск, не заходя домой!..»

Эту парочку — на сей раз супружескую — опросили и отправили на извозчике по месту жительства.

Так было всю ночь: в дежурку приходили раздетые люди.

Кончилось все так же внезапно, как и началось, — ровно в пять часов утра.

Мы были поражены.

— Двенадцать «раздевалок» за пять часов! Ты видел что-либо подобное? — спрашивал начальник Раскатова.

Нет, Николай Аркадьевич, работавший в угрозыске со дня его основания, никогда не видел ничего подобного.

— Правда,— отвечал он,— в двадцать втором, помню, было четыре вооруженных грабежа в одну ночь. Но тогда в городе три шайки действовали, каждая по-своему.

А тут — один почерк...

— В том-то и дело, что один! — недовольно отозвался начрозыска.— Кому и на какой черт эта испанская торрида-бравада нужна?

— Знаете, Викентий Юзефович, я склоняюсь к сле­дующему: хулиганство. Да, да, хулиганство, а не воору­женные «стопорки». Дилетанты, шутники-хулиганишки!..

— Хороши шуточки!— вскипел начальник.— Вот зав­тра в окружкоме мне пропишут ижицу за этот дилетан­тизм... Наши не все вернулись с облавы?

— Почти все.

— Ну и как?

— Секретчики в один голос говорят: никого приез­жих, работающих «по громкой», в городе нет и не было. Банда Уфимцева, как вы сами знаете, почти полностью пе­ребита в перестрелке еще в прошлом году…

— Тогда кто же, черт подери?..

Хотя местная газета и словом не обмолвилась о проис­шествии и несмотря на приказание начальника хранить тайну, все последующие три дня в городе только и разго­воров было: «Вы слышали?» — «Даю слово: пятьдесят раз­деваний за ночь!»

На четвертый день начальник вернулся после очеред­ного доклада в окрисполкоме в совершеннейшем рас­стройстве.

— В кабинет! — подмигивал наш комендант Бара­новский, обходя комнаты.— Велено играть большой сбор.

— Свиреп?

— Лютует! Мне уже «отвесил» трое с исполнением…

Но, вопреки ожиданиям, начальник, собрав нас, ска­зал лишь с невыразимой скорбью:

— Если через неделю не будут опубликованы имена грабителей, дело у нас отберут и передадут чекистам. Вы понимаете, что это значит? Вотум политического недове­рия! — вот что это такое. Прошу подумать. Назначаю от­крытое партсобрание!

На собрании мы долго и с усердием ругали друг друж­ку: «активники» — «секретников» и наоборот. А когда в окна уже сквозила ночная синь и все выдохлись, дежур­ный по розыску доставил пакет. Поверху было написано:

«Срочное. Важное. Лично.»

Я видел, как начальник достал пенсне и стал читать, а затем грозно воззрился на дежурного:

— Кто принес?

— Не знаю, Викентий Юзефович. Я выходил в кори­дор к арестованным. Вернулся — на столе вот это...

— Постовой где был?

— Н... не знаю...Начальник пробежал послание вторично