Искатель, 2007 №2 - Анатолий Галкин

И ушли они молча, на английский манер — не прощаясь. А зачем прощаться? Ведь через неделю милый старикашка позвонит опять. И они снова приедут и будут в поте лица добывать хлеб свой насущный…

Оказалось, что пройти в храм науки на Воробьевых горах совсем не просто. Вахтеры стояли насмерть! Сытин удивился — это было первое место в Москве, где решительно и с презрением отказались от крупной взятки за мелкую услугу… Он удивился и обрадовался. Душа переполнилась гордостью за свою страну. Врут, когда говорят, что у нас все пронизано коррупцией! Не все! Есть еще честные люди…

Сытину и Верочке пришлось на ходу менять план поиска студента Тюлькина. Решили работать не по самому объекту, а по его окружению. И это правильно! Ну, ворвались бы они в аудиторию, прижали бы студента к стенке, а он бы ушел в полную несознанку: ничего не знаю, ничего не ведаю…

Около часа они выясняли, из каких дверей будут выходить историки. И когда их ждать…

Сытин хорошо понимал, что скоро из ворот вырвется веселая и озверелая толпа. Она будет нестись вперед, как орда Мамая. Кто из них остановится и ответит двум старикам?

То, что для этих лоботрясов они с Верочкой выглядят парой преклонных годов, Сытин не сомневался. Он хорошо помнил, как на втором курсе приревновал свою подружку к одному аспиранту. И как та рассмеялась, узнав об этом: «Дурак ты, Леха. Нашел к кому ревновать. Он же старик, ему же за тридцать…» Сейчас самому Лехе Сытину было уже за сорок.

Но все оказалось не совсем так. Историки, они люди рассудительные. Это не вертихвостки из театрального и не юмористы с физмата… Толпа была, но она не неслась, а чинно двигалась. И общение в толпе было, но не крики и визги, а солидные беседы о мировых проблемах.

Студенты не разлетались как воробьи, а разбредались небольшими группами по боковым дорожкам.

Сытин наметил первую жертву — девушку в очках. Она плелась за какой-то парочкой и пыталась расслышать их спор о партии «Народная воля».

Без особых усилий удалось ее притормозить и отвести в сторонку, на лужок под липку.

— Простите, девушка, вы с истфака?

— Да, пятый курс. А вы кто?

— А мы из ФСБ.

— Это что такое? Это по поводу оплаты за общежитие? Так я погасила задолженность.

— Нет, девушка. ФСБ — это бывшее КГБ. Мы с Лубянки… Вы знаете студента Тюлькина?

— Олега? Конечно знаю… А он что, шпион?

— Пока нет! И не надо задавать лишние вопросы… Что это за личность, этот ваш Тюлькин?

— Он не мой. За ним Катя рыжая бегала, но прошлой весной у них что-то разладилось… Олег — хороший парень, но полный балбес. Высокий, мускулистый и нахальный. Он спортсмен, а из таких историки не получаются… А вот про его шпионскую деятельность я ничего не знаю.

Рыжая Катя была скорее блондинкой с легким медным оттенком. А вот фамилия ее была подходящая — Рыжова.

Уже с первого взгляда было ясно, что эту Катерину голыми руками на арапа не возьмешь. И на мякине ее не проведешь. Здесь сказочка про ФСБ не пройдет… Сытину пришлось представиться частным сыщиком, пригласить Рыжову в дорогой ресторан и пообещать денег за ценные сведения — вплоть до годовой стипендии. На самом деле — не такая уж большая сумма.

Все это время Верочка смирно стояла в сторонке, изображая скромную секретаршу или помощника частного сыщика. Уже в ресторане она достала блокнотик и уткнулась в него, не мешая беседе.

Рыжая Катя вела себя свободно, если не сказать развязно:

— Я давно знала, что Олежка попадет под следствие.

— Но мы, Катя, ведем частное расследование.

— А какая, на фиг, разница? По нему все равно тюрьма плачет. Совсем совесть потерял… В мае мы с ним собирались в ЗАГС идти. Нужны, понятно, деньги, и он мне говорит, что ему подвернулась халтурка.

— Хорошо.

— Чего хорошего? Вы, господин сыщик, знаете, что это за халтурка?

— Пока нет.

— Я тоже не сразу узнала… Олегу подвернулась старуха лет тридцати пяти. Она сняла ему квартиру здесь на Ломоносовском, и он там работал как в шахте.

— Это в каком смысле?

— Уставал очень.

— И вы, Катя, стали ревновать и бросили его?

— Какая, к черту, ревность! Я же говорю — выматывался он. Как старуха уедет, так я на Ломоносовский, а Олежек уже ничего не может. И зачем мне такая любовь? С ней он ударник, а на меня сил не хватает… Эта баба собиралась с ним долго жить. Часть вещей своих на ту квартиру перевезла. Даже сейф притащила. Во, блин, дура!

В это время принесли горячее и пришлось прервать беседу. Впрочем, самое тайное уже стало явным. Больше не надо искать сейф по всей Москве. Вот он, голубчик, стоит себе в квартире на Ломоносовском проспекте.

— Послушайте, Катюша, а Олег продолжает встречаться с этой женщиной?

— Нет! Она два месяца как исчезла… Мы с Олегом пожили немного, но он стал этой Ольге замену искать. Квартира-то только до октября оплачена. Кому охота опять в общагу? Пусть ищет, если хочет…

Ромашкин быстро сообразил, что его новый хозяин оказался глупее, чем представлялось при первой встрече. В погоне за удачей, он был готов снабдить изобретателя любыми приборами, любыми веществами вплоть до серы и алюминиевой пудры.

Понятно, что у пленника не было выхода в Интернет, не было сотового телефона, не было оружия, но давно известно, что в Туле любой мастер из швейной машинки соберет автомат.

Самое важное, что получал Ромашкин, — это книги. Источник, так сказать, знаний… Он не был химиком и не мог взять и создать взрывчатку. И в учебниках не было инструкций для приготовления тротила или пластида. Но в толстых монографиях проскакивали полезные советы.

Испытания Ромашкин проводил на малых дозах, поджигая горошины получаемой смеси в сейфе. В том самом, где когда-то лежала синяя тетрадь… Ольга, конечно, воровка, стерва, зараза, но очень приятная женщина. Такая сладкая, такая томная… Надо вырваться отсюда и найти ее. Надо все сделать, чтоб повторить ту встречу с Ольгой!

Через две недели у Ромашкина уже был арсенал — три гранаты и одна бомба, но без часового механизма.

Трудно было представить, что Арсений один сторожит пленника. Если так, то все просто… А если наверху еще куча сторожей, если за подвальной дверью еще пять стальных дверей?..