Грибная неделя - Анна Викторовна Дашевская

И снова Миша помолчал несколько секунд.

– Видел. Проверил пульс… – голос его слегка дрогнул. – Да он остывать уже начал, по-моему, так что я сразу понял: звать врача бессмысленно.

– Угу. Бессмысленно. А оповестить ваших коллег о случившемся, жене сообщить – тоже бессмысленно?

– Именно так. Помочь Андрею было уже нельзя. Чего ради не давать всем спать, если ясно, что день предстоит тяжёлый? Хотя бы выспаться…

Честно говоря, я не верила своим ушам. Михаил говорил так, словно разговор шёл о… ну, не знаю, о невовремя пошедшем дожде. Или о заглохшей машине. Или… не знаю, о любой ерунде, которая может произойти по дороге из пункта А в пункт Б. О ерунде, а не о смерти хорошо знакомого человека.

Похоже, для Долгова такое тоже было в новинку. Во всяком случае, он пошуршал какими-то бумагами, откашлялся и спросил:

– Ну хорошо, предположим, что вы не позвали помощь исключительно по причине альтруизма. А что же вы сделали?

– Поднялся к себе в комнату, умылся и лёг спать, – последовал ответ.

– Подойдём с другой стороны: зачем вы уходили?

– Позвольте мне не отвечать на этот вопрос, – холодно проговорил Михаил.

Вот тут Долгов вскипел.

– Чёрта с два! Вы мне сейчас же ответите на этот вопрос, или отправитесь до конца расследования в камеру! Понятно?

– Вполне. Наручники надевать будете?

Интересно, это он над Долговым смеётся, или на самом деле такой непробиваемый?

Капитан вздохнул.

– Ладно. Давайте так: я вам сам скажу причину, по которой вы уходили, и, если я прав, вы мне расскажете подробности. Пойдёт?

– Принято, – ответил Михаил после недолгого молчания.

– Ваш босс отправил вас с кем-то встретиться, так? Мы выяснили, что в последний год господин Таманцев активно занимался антиквариатом, в том числе и не вполне законно приобретённым. И вы выполняли роль его помощника. Я прав?

– Антиквариат – штука такая, господин капитан, девяносто процентов предметов действительно ценных приобретаются незаконно, – в голосе Михаила звучала усмешка. – Впрочем, вы и сами об этом знаете.

– Так я прав? – нетерпеливо переспросил Долгов.

– Правы, господин капитан. Я должен был оплатить один… предмет.

– И получить его?

– Нет. Андрей был лишь посредником, он данную вещь не собирался держать в руках. Мне было поручено встретиться с продавцом, передать наличные и получить расписку. Как уж там продавец собирался передавать ценность покупателю, мне неизвестно.

– Кто продавец?

Тишина.

Тишина.

Потом я услышала, как зашуршала бумага.

Снова тишина.

– Охренеть! – проговорил Долгов,

– Давайте-ка мы эту бумажечку спалим, господин капитан. Я ничего не писал, вы ничего не читали.

– А… расписка?

– Там нет имён, только сумма.

Я услышала скрип отодвинутого стула, шаги, бульканье воды… Да уж, понимаю капитана Долгова, после этаких откровений в горле должно было пересохнуть. Конечно, я не знаю, что за имя написал на листке бумаги Миша Лозовой, и знать не хочу, но уже понятно, что это какая-то местная крупная шишка.

– Вот что, господин Лозовой, – Долгов сел и придвинул стул к столу. – История, конечно, вами рассказана увлекательная, чуть-чуть до Дюма не дотягивает. Но мне, как государственному служащему, нужны подробности для протокола. Начнём сначала… Ушли вы в одиннадцать, вернулись в два, итого отсутствовали три часа. Вы что, до Суздаля пешком шли?

– Нет, конечно! Что ж я, дурной, что ли? Прошёл до шоссе, там меня ждала машина. Довезли до места встречи. Я передал деньги, их пересчитали, руками и на машинке, мне отдали расписку. Вызвали машину и обратно меня привезли.

– Что за предмет вы оплачивали?

– Не знаю, господин капитан, я служил почтовым голубем. Ну, грузовым почтовым голубем, – Михаил снова усмехнулся. – Разве птичка божия знает, что написано в записке, привязанной к её лапке? Одно могу сказать точно: Андрея я не убивал. Без него мне плохо придётся.

– Так, значит… Хорошо, Михаил Николаевич. Сейчас вы отправитесь в свою комнату, дождётесь там, пока я закончу беседы с вашими коллегами, и поедете со мной в Суздаль. Возможно, вам придётся воспользоваться нашим гостеприимством на несколько дней. Вы меня поняли?

– Вполне, господин капитан.

– Попрошу вас ни с кем не разговаривать.

– Не буду.

– Идите и пригласите… пригласите Олега Браницкого.

«Значит, ещё один человек из списка возможных убийц вычёркивается, – подумала я. – Всё, что Михаил рассказал, полиции легко проверить, значит, не было в его словах вранья. Про что-то он умалчивал, конечно; и имя заказчика наверняка знает, и что именно он пожелал. Но с точки зрения выяснения, кто же убийца, это неважно, – тут мысли мои перескочили на другое. – Как хорошо, что мне хватило ума отказаться, когда Андрей предложил расширить поле деятельности! Холодняком он тогда заинтересовался, как сейчас помню, польская сабля восемнадцатого века ему в руки попала. Стал выяснять, кто делал, какие были клейма, какие эфесы… и пропал, пропал, как булька на воде. Ну, я же и правда ничего не понимаю в холодном оружии! Так ему и сказала. Конечно, холодняк – это и деньги совсем другие, это не фарфор… Ладно, зато можно и одну из причин для убийства вычеркнуть, потому что ещё один человек, имеющий отношение к антиквариату – это перебор для такой небольшой компании. Перебор… ну, это сейчас неважно. А что важно? Кого я буду слушать, вот что. Потому что на всех точно сил не хватит, я уже устала до чёртиков. Кто у нас остался? Ольга, две бухгалтерских дамы, Сергей, Ирина, Михал Михалыч. Двоих последних вычёркиваем, это точно. Остаётся четверо, хватит меня на четверых? – я вздохнула. – Не попробую – не узнаю. Пока там, на допросе, Олег, можно и отдохнуть, а потом снова нужно будет включиться. Кстати, допрос-то ведёт только Долгов, а куда делся участковый? Он же приехал, я слышала!»

– Лёш?

– А?

– Куда пропал участковый? Он вроде приехал, а в бильярдную не заходил.

– Пошёл со смотрителем и его женой беседовать. Долго что-то…

– Всё долго, – я потёрла переносицу. – Вот если бы мы сейчас боевик какой-нибудь смотрели, или детектив приличный, тогда бы время пролетело. А так… Куда, кстати, народ рассосался?

– Так опер наш тех, с кем побеседовал, по комнатам отправил. Сейчас и Олега отошлёт, вот увидишь.

– Ну да, понятно…

Говорить не хотелось. Впрочем, не хотелось вообще ничего – готовить ужин, есть, говорить, смотреть, слушать, думать. Особенно думать. Но вот отключить голову никак не получалось, увы. И я продолжала бесконечно крутить эту ленту из короткого списка имён, в котором каждый мог быть убийцей.

Олег вышел из бильярдной и коротко кивнул Алексею.

– Иди, тебя хотят.

В освободившееся кресло рядом со мной тут же села Ольга.