Грибная неделя - Анна Викторовна Дашевская

бухгалтерскими методами, что он бы сам утопился. Лена Куренева… не знаю. Хорошего мне о ней сказать нечего, а плохое говорить не хочу. Кто у нас остался? А, Джамиля! Мне кажется, она бы сама и пальцем не пошевелила. Там для этих целей есть папин отдел безопасности.

– Поня-атно. Ну что же, спасибо вам, Екатерина Викторовна. Вы можете идти к себе в комнату.

– Я на кухню пойду, – буркнула я. – Лидия Дмитриевна приболела, и я обещала приготовить ужин. На вашу долю цыплёнка жарить?

Он поколебался, потом кивнул решительно:

– Жарить!

Не дойдя до двери один шаг, я развернулась и спросила:

– Вы к врачу сходили?

Долгов опустил глаза.

– Ещё несколько дней, и боли вернутся, идите, пока хуже не стало!

С этой пророческой репликой я покинула бильярдную.

Алексей Серебряков, художник

После короткого разговора с капитаном я поднялся на второй этаж. В моей комнате, как и в прошлый раз, поджидал Браницкий.

– Ответа от нотариальной конторы нет, – сообщил он мрачно.

Я пожал плечами.

– И надежды никакой не было. Нотариусы, как и таксисты, по всему миру одинаковы: рабочий день короткий, как воробьиный свист. Плюс девиз «бумага должна отлежаться». Хорошо, если в понедельник-вторник пришлют. Вернее, не так: хорошо, если вообще ответят!

– А я надеялся, если честно, – Олег поморщился. – Ладно, что уж там, будем ждать. Хотя бы из любопытства. Ты мне лучше вот что объясни: каким образом Катерина собиралась услышать, что будут говорить в бильярдной?

– Понятия не имею! – я зевнул. – После ужина пойдём подышать свежим воздухом и спросим у неё. Девушка несколько экзальтированная, могла и придумать. Да, кстати, мне пришла кое-какая информация про антикварные дела Таманцева.

– Ну да, Катерина же говорила, что он её использовал как консультанта.

– Её – как консультанта по фарфору. Но ты понимаешь, это узкий рынок, там все всех знают. Так что мой приятель…

– Который из полиции?

– Да. Так вот, он поговорил с некоторыми игроками антикварного рынка, и вот что выяснил: Таманцев довольно лихо влез в торговлю историческим холодным оружием. И у него был помощник, посыльный, адъютант, называй, как хочешь.

– Кто-то из «Садов Эдема»? – Олег заинтересованно поднял голову.

– Именно. Миша Лозовой.

– Интере-есно… Но, если Таманцев вторгся на чужую делянку, может, его за это и того?

Я покачал головой.

– Мы снова упираемся в вопрос: почему здесь и сейчас? В Москве всё это проделать было бы проще и безопаснее.

– В Москве за убийцей бы гонялись не полтора человека, а хорошо сбитая команда, – Олег достал телефон. – Напишу Петру, пусть покопает вокруг Лозового. Может, что интересное найдёт…

– Напиши, да и пойдём ужинать, а то я усну сейчас. Развращающе на меня действует свежий воздух!

Ужин сегодня получился, конечно, странноватый. Полдня капитан Долгов нас допрашивал по одному, а потом, нимало не сомневаясь, уселся с нами за один стол. Я понимаю, конечно, что вечер поздний, до дому ему ещё ехать и ехать, а голод не тётка, но всё же… Отчего-то мне это было неприятно.

Впрочем, ещё до того, как стали разливать чай, в столовую зашёл участковый, Карелов, кажется, и кивнул Долгову. Тот поднялся из-за стола.

– Девушки, благодарю за ужин, всё было волшебно! Вынужден с вами распрощаться.

– Погодите, так что, мы должны торчать здесь до понедельника? – резко спросила Екатерина Дмитриевна.

– Боюсь, что да. Вы можете, конечно, съездить в Суздаль, но лучше гуляйте в лесу, дышите свежим воздухом. В Москве такого не дают. Если кто-то что-то вспомнит – мой телефон есть у всех!

И он вышел вслед за участковым.

– Свежим воздухом! – фыркнула Екатерина Дмитриевна. – Тоже мне, полкило счастья! А что, к чаю нет ничего?

– Кать, тебе ж сказали: Лидия Дмитриевна заболела, ужин готовили девочки, – примирительно проговорила Галина Петровна. – Когда им было ещё и печь что-то?

– Вот уж не знаю! Если взялись, так и делали бы как положено…

– Довольно! – Ирина встала из-за стола. – Екатерина Дмитриевна, если вас что-то не устраивает, вы можете сами приготовить для себя еду. Ольга, Катя, спасибо за ужин, всё было очень вкусно!

Она вышла. Следом потянулись и остальные, скороговоркой говоря «спасибо».

Костя Гордеев допил чай и сказал:

– Давайте, я посудомойку загружу, а вы отдохните!

– Спасибо, Кость, – Ольга улыбнулась довольно бледно. – Оказывается, готовить на полтора десятка человек – это совсем не то, что на семью из троих. Сложнее не впятеро, а… в сто раз! Пойду спать, устала.

– А я прогуляюсь чуть-чуть, хоть во дворе, – Катя покачала головой. – Надо подышать, а то не усну.

Мы втроём шли по дороге, обходя лужи. Мелкий, совсем уже осенний дождик то прекращался, то снова начинал моросить, так что пришлось натягивать капюшон.

– Всё, бабьего лета не будет? – спросила Катя.

– Похоже, что теперь уже будет только весна, – хмыкнул Олег. – Но не скоро. Кать, скажи, тебе удалось что-то услышать?

– И ещё как! – ответила она.

Рассказывала Катерина коротко, но достаточно ярко, так что я словно сам услышал и трескотню Ольги, и усмешку Михаила, и вызывающую грубость Екатерины Дмитриевны.

– Странно, что твоя тёзка так вдруг стала… срываться на всех, – задумчиво проговорил Олег, когда Катя замолчала. – Один раз можно было бы считать следствием усталости или плохого настроения, но дважды подряд?.. Кстати, а как ты это делаешь?

Катя поджала губы, потом вздохнула.

– Если я скажу, что у меня такой тонкий слух, это не прокатит?

– Сама знаешь, что нет.

– Ладно. Тогда… Только имейте в виду, вы – первые, кому я рассказываю. Вообще-то это семейный секрет. У женщин в моей семье бывают… особые способности. Правда, у меня совсем небольшие, я могу… ну, честно говоря, подслушать, что происходит в соседней комнате. При условии, что там два или три человека. Если больше – сразу голова болеть начинает.

Я хмыкнул.

– Да с тобой опасно знаться! И часто ты подслушиваешь?

– Ну вот, я так и знала, что зря вам рассказала! – голос у Катерины дрогнул. – Если бы это не было важно, я бы в жизни не стала так делать, понимаешь?

– Не обижайся, это Лёша просто шутит, – Олег остановился и развернул Катерину к себе лицом. – Слышишь? Посмотри на меня! – она подняла глаза. – Решили же, что мы одна команда, и каждый вкладывает то, что может. У Лёхи приятель майор полиции, у меня какие-то возможности частного детектива, а у тебя – вот такой дар. И пока что от твоего дара было больше всего толку!

– Да брось, какой там толк… Если бы я ещё могла разобрать, кто где врёт, тогда да,