Грибная неделя - Анна Викторовна Дашевская

– У нас ещё два дня, в течение которых никто никуда не сможет деться, – я встал третьим в этот тесный кружок. – Будем считать, что это подарок от капитана Долгова, чтобы мы смогли разобраться, кому можно доверять.

– Друг другу прежде всего, – сказал Олег.

Катя хмыкнула.

– Точно-точно! А петь насчёт «скрипит потёртое седло» будете?

– Не-не-не, петь – даже не уговаривайте! – я вскинул ладони в защитном жесте. – От моего пения мухи дохнут на лету!

– Слушайте, а дождь усиливается! – Олег посмотрел наверх, в тёмное низкое небо.

Запрокинул голову и я; лицо сразу стало мокрым, за шиворот потекла холодная струйка.

– Пошли-ка домой, – озабоченно произнесла Катерина. – Сейчас ещё чаю горячего выпьем, а то завтра все с соплями проснёмся…

ЧАСТЬ 6

«Для меня дороже всего войти в лес, когда в лесу еще сумрачно, и тихо, и нетронуто, и под первой же елью ждет твой первый гриб, как будто он нарочно вышел поближе к опушке, чтобы первым попасться на глаза и обрадовать. Уж если у самого края нетронутые грибы, то, значит, действительно ты первый и можешь ходить спокойно, не торопясь, не опасаясь за свои любимые места, до которых дойдешь не сразу».

В.А.Солоухин «Третья охота»

Алексей Серебряков, художник

Наутро оказалось, что все тучи утянуло куда-то за горизонт. Солнце освещало верхушки деревьев, небо голубело чисто осенней, чуть блеклой, но прозрачной голубизной, и трава сверкала последними каплями дождя. Я быстро натянул тренировочный костюм и сбежал вниз. В доме было тихо, все ещё явно спали, да и что ещё делать нормальным людям в семь утра?

Как я уже говорил, кажется, я типичный жаворонок, для меня семь утра – лучшее время. Голова свежая, мозги отлично работают, никакие проблемы не навалились душной ватной периной… Пробежка сейчас будет самое то.

Пробежка, душ, завтрак и рисовать. Отличный план!

На кухне что-то звякнуло, и я притормозил. Осторожно приоткрыл дверь и заглянул…

– Доброе утро, Лидия Дмитриевна! Как самочувствие?

– Всё прошло, спасибо, Алексей. Отлежалась, и стала как новенькая. А что-то вы так рано поднялись?

– Пробежаться хочу, чтобы утро не терять.

– Ну-ну, – она улыбнулась. – Завтрак будет готов через час, так что далеко не убегайте.

– Не буду!

Дождь, видимо, шёл почти всю ночь, пока ветер не разогнал тучи. Дорога была вся в лужах, и я решил двигаться по травяной обочине. Мокро так же, но хоть не грязно! А пока бежишь, можно разложить по полочкам новые сведения, иногда это даёт неожиданные результаты.

Итак, что у нас есть?

Пожалуй что, Олег прав, антикварная версия уходит на третье место. А первое делят Ирина с назревающим разводом и некто неизвестный с претензией на наследство.

Ирина поехала с нами в Суздаль, хотя за всё время моей работы в «Садах Эдема» в наших грибных тимбилдингах она не участвовала ни разу. Поехала ради шахматного турнира, и Андрей явно подгонял время и место «грибной недели» к датам этого самого турнира. Вроде как всё чисто, всё совпадает, но я не люблю совпадений! Кстати, надо выяснить, подали ли они уже на развод? И, как вернусь, надо будет заглянуть в почту, нет ли письма от майора: Алябьев обещал проверить квартиру, которую Андрей снимал. Всякое может случиться, может, он там жил не один?

Кстати, интересно, а запросил ли капитан Долгов своих коллег по этому району Москвы насчёт обыска в арендованной квартире? Увы, это нам не узнать иначе, чем через Алябьева. А жаль, что Катины «особые способности» не включают чтение мыслей…

Тут я всё-таки наступил в глубокую, прикрытую травой и листьями лужу. Выругался, долго тряс промокшей ногой, сам себе напоминая кота, потом взглянул на часы: ого, уже тридцать пять восьмого! Выбиваюсь из графика, надо поворачивать назад и слегка ускориться.

Невольно мысли мои переключились на вторую версию: наследство.

Родственники могут обнаружиться где и когда угодно, это я по себе знаю. Большой был шок, когда выяснилось, что у моего отца есть другая семья, а у меня, соответственно – брат. Познакомились мы на отцовских похоронах, и истинными братьями так себя и не почувствовали, холодно попрощались и разошлись в разные стороны. Если бы после нелепой гибели отца, попавшего под электричку, осталось хоть какое-то наследство, то могли бы встретиться и ещё раз, но не случилось.

Ладно, это сейчас не важно. Важно другое: у нас осталось не так много претендентов на роль убийцы.

И не знаю, как у кого, а у меня на первый план почему-то упорно выходит Екатерина Дмитриевна…

Вернувшись домой, первым делом полез в почту.

Пусто.

Только уже стоя под душем, сообразил, что восемь утра в субботу для нормального человека – дикая рань. Если Алябьев не дежурит сегодня, то он ещё и не проснулся. Если дежурит, то ему пока не до меня. А если не дежурит, но жена утащила его на дачу, то не до меня ему будет ещё долго.

Ладно, наберёмся терпения…

К завтраку спустилась едва половина народу: не было ни Кости, ни Сергея, из женщин пришла только Лена. Впрочем, ситуация разъяснилась довольно быстро, достаточно было посмотреть на часы: четверть девятого. Я мысленно дал себе подзатыльник. Только что ведь сам рассуждал о том, что для большинства людей это ранняя рань, спят все!

Ну и точно: я как раз допивал вторую чашку кофе, когда спустилась зевающая Тамара и попросила Лидию Дмитриевну поставить на поднос еду на троих.

– Мы с девочками наверху поедим, неохота из кроватей вылезать.

Ну, каждый сам кузнец своего счастья. Я поблагодарил хозяйку и пошёл к себе за альбомом и прочим. Не хочу упускать утренний свет. Тут неподалеку я приметил хорошую поляну, окружённую берёзами, вот там и поработаю. Может, попозже в Суздаль смотаться? Заказ-то на портрет у меня начат, а фон я как раз здесь и хотел подобрать…

Екатерина Черникова, флорист

Меня разбудили такие классические утренние звуки: брякание посуды, шум воды, голоса где-то внизу… Ну, и запахи, конечно, пахло кофе и выпечкой. Я попробовала закрыть голову подушкой, но хватило меня ненадолго – во-первых, дышать нечем, во-вторых, звуки стали приглушёнными, но никуда не делись, а в-третьих, от запаха свежеиспечённой сдобы никакая подушка не спасёт.

Повернувшись на спину, я уставилась в потолок. Не хотелось ничего: вставать, есть, пить, делать что бы то ни было. Утро субботы, в конце концов! Нерабочий день! Дома