Грибная неделя - Анна Викторовна Дашевская

Ещё одна незнакомка, если подумать. Хотя… Кое-что я про неё знаю, потому что в процессе работы рот у неё не закрывался практически никогда. Поэтому мне, как и всей конторе, было известно, что у Ольги есть трёхлетний сын Саша, и муж, тоже Саша, но она его называет Саня, чтобы не перепутать, хи-хи. Шутка была сильно несвежая, за два года, что Оля у нас работала, я её слышала раз сто. Или двести.

Сейчас Ольга молча кусала губы и безостановочно крутила в руках яркий фантик от карамельки.

– Говори уже, Оль, – я отняла у неё фантик и бросила в мусорную корзину.

Глаза соседки слева тут же наполнились слезами.

– Слушай, я… я не могу туда идти, – прошептала она.

Одна слеза выкатилась и поползла по щеке.

– Почему?

– Потому что… я в прошлый раз не рассказала… кое-что, вот. И как теперь быть, я не знаю.

– Рассказать, конечно, – твёрдо ответила я и похлопала её по руке. – Если ты никого не убивала… Ты ж не убивала?

– Ты что?!

От возмущения у неё мгновенно высохли слёзы.

– Ну вот, значит, можно и нужно изложить капитану Долгову то, что ты в прошлый раз просто забыла. От растерянности. Мы все были растеряны, напуганы, да просто в ужасе, ничего удивительного, что что-то могли забыть. Я тоже не сразу всё вспомнила.

– Ты так думаешь? Меня ругать не будут?

– Оль, ну что ты как маленькая? Как Долгов может тебя ругать? Он что, школьный учитель, а ты пятиклассница, которая уроки не выучила? Всё нормально будет. Можешь на мне потренироваться рассказывать.

– Да? – она посмотрела на меня с сомнением. – Ладно. Понимаешь, я плохо сплю на новом месте, всегда. Поэтому и ехать не хотела, но тут уж так сошлось, что Сашку свекровь забрала на дачу, Саня в командировку уехал, я и решила, чего торчать одной дома… – всё это она выпалила безостановочно одной фразой.

– Оль, не отвлекайся от главного. Ты плохо спала, дальше?

– Дальше… Ну, я сперва не могла уснуть, часов до двенадцати, а потом всё время просыпалась. И я слышала, как лестница скрипела… много раз. Это же значит, что кто-то по ней ходил, да?

– Ага. А во какое время примерно скрипела, не помнишь?

– Помню, – она вдруг улыбнулась. – Мне Саня на день рождения такую штуку подарил, которая на потолок спальни время проецирует. Мне так нравится! Открываешь один глаз, смотришь, и снова спишь, даже шевелиться не надо.

– Классно, – кивнула я. – Тоже такую хочу.

– Ну вот, я её с собой взяла, и смотрела. Первый раз скрипнуло часов в одиннадцать. Потом в половину первого, в двадцать минут второго и в тридцать пять минут, прямо вот два раз подряд. Потом в два и… и всё. Потом я заснула.

«Так, – промелькнуло у меня в голове. – В одиннадцать уходил Михаил. В час тридцать пять – это я спускалась, увидев тело. В два Михаил возвращался. Остаются ещё два раза, половина первого и двадцать минут второго. Интересно…»

Ольга оглянулась и ещё понизила голос.

– А ещё… я слышала, как внизу разговаривали. У меня комната как раз над бильярдной, и там какая-то щель в полу, что ли. В общем, если громко – то можно даже разобрать, что говорят.

– И во сколько это было?

– Примерно между двенадцатью и половиной первого. Правда, говорили тихо, и я слов не разбирала, только бу-бу-бу, вот.

– А голоса… сколько ты голосов слышала? Два, три?

– Точно двое, – Ольга даже кивнула для убедительности. – Один точно мужской, а второй, мне показалось, женский. Но я не уверена, второй голос совсем тихо бубнил…

– Ну вот, смотри, сколько ты всего вспомнила! – я улыбнулась. – Сейчас так же расскажешь Долгову и всё, забудешь все эти подробности, словно визит к зубному.

– Ой, не напоминай! – Ольга замахала руками. – Я тут Сашку к зубному водила, это такой был ужас, в первый раз-то! Он сперва не понял, в чём дело, а потом ка-ак понял!..

Ну всё. Птица-говорун полностью успокоилась и теперь меня ждёт сага о подвигах достославного рыцаря Александра на ниве борьбы с детским стоматологом.

По счастью, очень скоро из бильярдной вышел Алексей, и туда пригласили как раз Ольгу. Лёша кивнул мне и пошёл наверх, к свою комнату, а через пару минут мне на телефон упало сообщение: «После Ольги вызовут ЕД, потом ГП, потом тебя. Сможешь – послушай».

Интересно, откуда он это знает? И ещё интереснее: есть ли новости от его приятеля – майора полиции? О, а самое-самое интересное – ответили ли на официальное письмо амстердамские нотариусы? Понимаю, это, конечно, из области несбыточного… Где это виданы нотариусы, которые в пятницу во второй половине дня станут отвечать на письмо от какого-то там частного сыщика? Даже в фэнтэзи такого не найдёшь.

Минут через пять после того, как Ольга отправилась на допрос, я почувствовала, как потянуло холодом. Дверь на улицу отворилась, и вошёл участковый. Он долго топал у порога, вытирал ноги, потом пристраивал свою куртку на вешалку, наконец, прошёл через гостиную, внимательным взглядом окинув всех, кто ещё оставался недопрошенным. Глаза у него такие… Не хотела бы я оказаться его противником при любых обстоятельствах! А со смотрителем он очень долго беседовал, прошло… я посмотрела на часы – ну да, почти два часа прошло! И я, балда, не сообразила, что могу попробовать услышать и их! Правда, тогда я бы пропустила историю Михаила… Ладно, что сделано, то сделано.

Допрашивали Ольгу долго, я даже успела слегка заскучать. А ещё посмотреть на часы и сообразить, что никак не успею приготовить ужин на всю компанию. То есть, цыплят-то пожарить – дело нехитрое, это быстро, но к ним же нужен как минимум, гарнир! И желательно, ещё салат, хоть самый простенький. Но если я в, так сказать, очереди третья, то ужин будет готов примерно к завтраку, не раньше. Придётся кого-то просить о помощи…

Первая мысль: ну Тамарка же! Правда, ей велели отправиться в свою комнату и не отсвечивать, но спросить-то я могу? На сообщение «Выручай, Лидия Дмитриевна попросила приготовить ужин, а меня ещё не допрашивали!» сразу пришёл ответ: «Не могу!».

Не может она, ну надо же! Ну и… иди к лешему. Вон, Ольга как раз вышла из бильярдной – следов рыданий не видно, весёлая, улыбается. Её и попрошу.

Пока мы с Ольгой обсуждали, что по-быстрому сделать на гарнир, случилось неприятное: из бильярдной вышел участковый, подошёл к Галине Петровне и