Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош

– Ка… какие германцы? – заикаясь, уточнил Аркадий Нестерович.

– Так супостаты те, – туманно пояснила Спиридоновна.

Ничего не понимая, Аркадий Нестерович сел на полу, и тут в дверь ввалилась целая толпа мокрых соседей всех мастей и возрастов.

– Айда, ребята! – махнула рукой Спиридоновна. – Занимай оборону! Наших бьют!

Рудницкий опешил. Он был уверен, что никогда и ни при каких обстоятельствах эти люди не будут считать его своим.

А они считали!

Однако времени поразмыслить над этим парадоксом не было.

– Там в саду человек с ружьем! Анна побежала за ним!

Сразу трое мужиков, сорвавшись с места, кинулись по следу, а Спиридоновна, оглядев место битвы, заявила:

– Мазила! Только мебель попортил!

Рудницкий поднялся и пошел к двери, хотя не был уверен, что в этом есть смысл.

– Куда? – кинулась наперерез Спиридоновна. – Без тебя разберутся!

Аркадий Нестерович мотнул головой и, пожав тощее старушечье плечо, вышел.

Анна металась по саду, и каждую минуту ей казалось, что она нагоняет стрелявшего, но это ветер мотал деревья и закручивал спиралью кусты, создавая видимость чьего-то движения.

Исхлестанная мокрыми ветками, Анна несколько раз провалилась в наполненные водой и грязью ямки, один раз упала, поскользнувшись на мокрой траве, и почти отчаялась, решив, что нападавший сумел уйти. Юбка, зацепившись за сук, разъехалась сбоку по шву и теперь болталась из стороны в сторону, зато бежать стало легче.

Наконец в свете молний она заметила спину бегущего к соседским огородам человека. Быстро двигаться ему не удавалось так же, как и ей. Мешал хлеставший в лицо ливень. Постепенно она стала его нагонять, и у нее почти получилось, как вдруг Гербер исчез из поля зрения.

Как сквозь землю провалился.

Анна остановилась, крутя головой и силясь разглядеть врага сквозь сплошную пелену дождевых струй, и тут скорее не увидела, а почувствовала занесенный над головой приклад ружья. Она успела дернуться в сторону, удар пришелся в плечо, но этого было достаточно, чтобы свалить ее с ног. Упав на живот, она сумела повернуться, прямо перед собой увидела направленный в грудь ствол и поняла, что ни единого шанса избежать пули нет.

«Вот и все», – мелькнуло в голове.

– Мрази! – крикнул человек.

Спусковой крючок щелкнул, но выстрела не последовало. Убийца передернул затвор, и в этот миг на его голову опустился черенок лопаты. Удар не свалил, но заставил человека обернуться, и Анна увидела Рудницкого.

– Михаил! Нет! – крикнул Аркадий Нестерович, отступая и отдавая себе отчет, что не справится с озверевшим противником.

– Твари! Ненавижу их всех! – выкрикнул Гербер и, подняв ствол, выстрелил.

Рудницкий стал оседать, на какой-то миг Гербер замер, и этих секунд Анне хватило, чтобы взвиться с размякшей от влаги земли и броситься на убийцу в диком прыжке. Использовать ружье снова он не успел.

Анна ударила по руке, оружие отлетело прочь, но сдаваться Гербер не собирался. Бешено рванувшись, он сбросил Анну с себя, развернулся, готовясь к нападению, но тут со всех сторон на него накинулись мужики.

– Балтийцы! – крикнул один. – Вали его, братцы!

Гербера повалили в грязь и связали какими-то мокрыми тряпками. Он рычал, мотал головой, бился, но против балтийцев был бессилен.

Анна упала на землю рядом с Рудницким, подняла его голову и попыталась зажать рану в груди.

– Вспомнил, – просипел Аркадий Нестерович, силясь подняться. – Он не спрашивал, я сам сказал о тебе.

Кровь, пузырясь, потекла изо рта.

– Молчите, ради бога, потом, все потом, – глотая слезы и дождь, прошептала Анна ему на ухо.

– Я сказал, что ты самая достойная из всех… Что ты настоящий сыщик и никогда… не сдаешься… Прости, Аннушка… я подвел…

Голова Рудницкого скатилась с ее колен. Анна зажала рот рукой, чтобы не завыть в голос.

– Куда тащить нелюдя, товарищ? – наклонился к ней один из мужиков.

Гербер был избит и вывалян в грязи, но не ранен, поэтому тащить его не пришлось. Пока ждали приезда милиционеров, убийцу кинули в погреб, не потрудившись даже взглянуть, не убился ли он, скатившись по ступеням.

Машина приехала через два часа. За это время соседи под руководством Спиридоновны отнесли в дом тело Рудницкого, кое-как обтерли и положили на кровать.

Анна смотреть не могла. Вышла наружу и встала у калитки. Ливень чуть поутих, но ветер рвал пространство с прежней силой. Юбка сбилась в ком, в башмаках хлюпала вода, волосы прилипли к голове, лезли в лицо, грязь и слезы слепили глаза, но Анна ничего не замечала.

В голове было бездумно и пусто. И эта пустота казалась бесконечной и безнадежной.

Собачий нюх

Проводить допрос пришел Медведь, еще в коридоре поинтересовавшись, где Локтев.

Дежурный ответил, что начальника не было в отделе со вчерашнего вечера.

– Сутки отсутствует? – удивился Медведь. – И не сообщил, куда поехал?

– Звонил утром. Приказал ждать.

– И только? – рассердился Медведь. – Ну и дисциплина у вас! Начальник обязан сообщить, где и по какой надобности находится. И наверх доложить по всей форме! Приказал ждать! Что за формулировка?

– Не могу знать! – с ужасом глядя, как глаза начальника наливаются кровью, выдавил дежурный.

– Разыскать и доставить немедленно! – гаркнул Медведь.

Березин, срочно прибывший в отдел, увидев Анну, побледнел.

– Ты что, ранена?

Она молча помотала головой, не в силах сказать о смерти Рудницкого.

– У тебя вид – в гроб краше кладут. Ты вот что, Чебнева. Ступай домой. Делами завтра займешься. Начальство твое беру на себя.

– Не могу.

– Что значит – не могу! Я приказываю!

– Я должна на допросе присутствовать.

– Завтра проведешь свой. Полномочия у тебя есть. Сегодня пусть начальство сливки снимает.

Березин начал сердиться, но, поглядев на грязную голую ногу, лохмотья юбки и порванную в нескольких местах рубашку, вдруг совсем другим голосом произнес:

– Иди умойся, что ли. Домой тебе в таком виде нельзя, это точно. Домашние от страха в обморок упадут.

– Мне на допрос надо.

– Хорошо. Только не встревай без нужды и… держи себя в руках, ладно?

– Я всегда держу себя в руках, – ответила Анна, впервые не уверенная в том, что сможет.

Березин кивнул и ушел. Анна пошла в уборную. Встреченная по пути машинистка Валечка, увидев, так выпучила глаза, что они чуть не выскочили из орбит.

Кое-как умывшись и стерев грязь, она вышла и наткнулась на Черенкова.

– Вот, утереться принес, – протягивая чистое полотенце, смущенно произнес Федор.

– Да все равно лучше не станет, – нашла в себе силы улыбнуться Анна.

– У меня юбка лишняя есть, – неожиданно пискнули за углом.

Черенков вздрогнул и покраснел, а из-за угла вышла Валечка и сложила бантиком малиновые губки.