"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

жена записывала кулинарные рецепты, и просветили его в ультрафиолетовых лучах. Но бывшая супруга Джима конечно же была не из тех женщин, кто позволяет расшифровывать свои рецепты, так что вся ситуация выглядела довольно глупо, не говоря уж о том, что людей из К–7 никто не любил. В то время у них было много работы. Когда сбежала моя жена, все ходили просто взвинченные.

— Вы там работаете с Бретом Ранселером. Поговорите с ним: он-то знает, где собака зарыта.

— Брета больше нет с нами, — напомнил я ему. — В него всадили пулю. В Берлине… и довольно давно.

— Ах да, я и забыл. Бедняга Брет. В первое время, когда я тут обосновался, он поддерживал со мной отношения. И я был ему искренне за это благодарен.

— А ты считаешь, он что-то мог знать?

— Об остатках тех средств, из которых Центральный фонд снабжал немцев? Ты что, шутишь? Да Брет сам все и организовал. Он назначил директоров компании, подобрав весьма представительную публику, и приставил к ним людей, которые фактически руководили банком. То есть совет директоров был у него в кармане.

— Это новость для меня.

— Конечно. Именно Брет мог направить полмиллиона фунтов куда-то на сторону. — Джим Приттимен поднял глаза на появившуюся в дверях секретаршу. Она, должно быть, подала ему какой-то знак, потому что он сказал: — Машина на месте. Можно не спешить, ибо она к твоим услугам столько, сколько понадобится.

— Ты работал с Бретом?

— Я подписывал переводы наличности, когда рядом не оказывалось никого другого с правом подписи. Но все мои действия получали одобрение. Я никогда не присутствовал ни на одном деловом совещании. Считалось, что они проходят за закрытыми дверями. Но я бы рискнул предположить… мне кажется, что их вообще не было, во всяком случае в нашем здании. Я видел лишь кассовые счета с подписями, ни одну из которых не мог опознать. — Он невольно хмыкнул. — Любой мало-мальски стоящий аудитор тут же выяснил бы, что все эти идиотские подписи сделаны рукой Брета Ранселера. Скорее всего и комитета как такового никогда не существовало. Вся эта конструкция была выдумана, а информация сфабрикована Бретом.

Я кивнул с грустной торжественностью и, беря из рук секретарши плащ с сумкой, сохранял удивленное выражение лица.

Джим проводил меня до дверей приемной. Положив мне руку на плечо, он сказал:

— Конечно, не Брет это дело придумал. Просто я хотел дать тебе понять, в каком все держалось секрете. Но когда будешь говорить с остальными, помни, что они были закадычными друзьями Брета. Если бы кто-то один запустил руку в денежный ящик, Брет, конечно, прикрыл бы его. Пошевели мозгами, Берни. Подобные вещи, насколько мне известно, случаются довольно редко, но случаются. Таков уж этот мир.

Джим проводил меня до лифта и нажал кнопку вызова, как делают американцы, когда хотят убедиться, что вы на самом деле покидаете здание. Мы еще обязательно должны встретиться, сказал он, хорошенько посидеть за столом и вспомнить добрые старые времена, когда нам довелось жить бок о бок. Я ответил, что, да, мол, обязательно должны, поблагодарил его и попрощался, а лифта все не было.

Криво усмехнувшись, Джим еще раз нажал кнопку и, выпрямившись, застыл в этой позе.

— Берни, — внезапно бросил он и оглядел коридор, дабы убедиться, что мы тут одни.

— Да, Джим?

Он снова огляделся. Джим всегда очень осторожен, в чем заключается одна из причин его неизменного везения. Лишь одна.

— Эта история с Лондоном…

Он снова сделал паузу. На какое-то жуткое мгновение мне показалось, что Джим сейчас признается — это он прикарманил исчезнувшие деньги — и попросит, чтобы я во имя старой дружбы прикрыл его. Что-то в этом роде. Я оказываюсь в невероятно двусмысленном положении, и… при одной только мысли о таком повороте дела мой желудок свело спазмой. Но я зря волновался. Джим был не из тех, кто обращается к кому бы то ни было с просьбой.

— Я не появлюсь. Ты им так и скажи, в Лондоне. Они могут делать все, что угодно, но я не появлюсь. — Видно было, что он взволнован.

— О'кей, Джим, — заверил я его. — Я так и передам.

— Как бы мне хотелось снова увидеть Лондон. Я в самом деле скучаю по «Дыму»…[306] Ведь мы тогда неплохо проводили время, не правда ли, Берни?

— Да, так и было, — согласился я. Джим всегда хладнокровен как рыба, и меня не могло не удивить это его признание.

— Помнишь, как Фиона жарила рыбу, которую мы наловили? Она вылила масло на раскаленную сковородку и чуть не спалила кухню. Ты едва успел накрыть сковороду крышкой.

— Она говорила, что это было делом твоих рук.

Джим улыбнулся. Он казался искренне растроганным и сейчас был тем Джимом Приттименом, которого мне хотелось бы помнить.

— Никогда не видел, чтобы кто-нибудь реагировал так быстро. Впрочем, Фиона и сама могла справиться с чем угодно. — Он помолчал. — Пока не встретила тебя. Да, славные времена, Берни, приятно вспоминать.

— Так оно и есть, Джим.

Я подумал, что он размяк, и, должно быть, у меня появилось соответствующее выражение лица, потому что Джим сказал:

— Но я не собираюсь принимать участие ни в каких идиотских расследованиях. Они ищут козла отпущения. Ты уверен, что не станешь им?

Я промолчал. Джим произнес:

— Почему их выбор для связи со мной остановился именно на тебе?.. Если я не приеду, они тебя подвесят на гвоздик.

Это предостережение я пропустил мимо ушей.

— А не лучше было бы явиться и выложить им все, что ты знаешь? — спросил я.

На этот раз мои слова чуть было не вывели его из себя.

— Да я ничего не знаю, — возразил он, повышая голос. — Господи, Берни, можно ли быть настолько слепым? Департамент хочет окончательно свести счеты с тобой.

— Свести счеты