Мутные воды - Дженнифер Мурхэд

– С днем рождения, милая! – Она указывает акриловым ногтем на еще одну свечку, стоящую отдельно. – А это на вырост. – Мама выпячивает бедро вбок. – Теперь поскорее загадывай желание, пока у меня не отвалились руки.

Моего запястья касается мягкая ладонь. Рита откашливается. Я моргаю и встряхиваю головой.

– Знаете, что… Возможно, сейчас все-таки не лучший для меня момент, чтобы давать интервью.

Рита ставит запись на паузу. Барабанит ногтями по столу, затем вздыхает. Демонстрирует мне экран своего телефона, выходит из приложения звукозаписи и бросает телефон обратно в сумку.

– Думаю, у нас с вами куда больше общего, чем вам кажется. Две девушки-южанки, добившегося многого, несмотря на то что все обстоятельства были против них. Мы обе имеем дело с медиасферой, просто с разными ее аспектами. Нас обеих обвиняли в интимных отношениях с мужчиной ради продвижения карьеры.

Я думаю о Кристофере и обо всех этих слухах.

– Я…

Она поднимает ладонь.

– Я знаю, что это чушь. – Навалившись на стол, она продолжает: – А если даже и нет, то кого это волнует? Понимаете, лично меня волнует возможность рассказать хорошую историю. Когда я увидела вас в то утро в захолустной забегаловке, я поняла, что получила такую возможность. – Она снова выпрямляется, бросает взгляд на номерной знак на стойке, потом снова обращается ко мне: – У вас, несомненно, есть интересная история.

– Да, есть. – Я чувствую себя слишком усталой, чтобы спорить с ней, и уже давно не практикую то, чему учу. Честное исцеление – это не так легко, как кажется тем, кто читает мою книгу или слушает мои подкасты.

– Это был кабриолет вашей матери, верно? – спрашивает Рита. Вместо ответа я откашливаюсь и заставляю себя сесть прямо. Она продолжает: – Я подготовилась к сегодняшней беседе.

– И что же выявила ваша подготовка?

– То, что много лет назад человек по имени Зик Джонсон купил красный кабриолет и отдал его женщине, которая работала на него. То, что несколько недель спустя Зик пропал.

Я сохраняю нейтральное выражение лица, но внутри у меня всё скручивается в узел. Дыхание учащается. Мне нужно уйти из кухни. Рита продолжает:

– Не то чтобы это оказалось ужасным потрясением для большинства людей, знавших его. Он был букмекером и прогонял ставки через свою контору. Был замешан в разных делишках. Некоторые даже утверждают, что он был связан с новоорлеанским криминальным кланом Марчелло, но я полагаю, что он сам и пустил этот слух.

– Я не знаю… думаю… может быть, нам следует поговорить позже.

Она продолжает, словно не слыша моих слов:

– Я уверена, что Зик исчез в то лето потому, что его поймали на контрабанде наркотиков через его контору.

«Скажи ей, чтобы уходила», – понукаю я себя.

– Надеюсь, ваша мама не была замешана во всем этом.

«Немедленно скажи ей, чтобы уходила».

– С тех пор этот тип то попадал за решетку, то выходил на свободу, а сейчас отбывает срок в федеральной тюрьме за уклонение от налогов.

Рита продолжает говорить, но я не могу различить ее слов из-за шума в ушах. Мне кажется, будто вся кухня кренится куда-то вбок. Я упираюсь босыми ступнями в пол под столом, чтобы дать себе хоть какую-нибудь опору.

– Погодите, – прерываю я ее, – вы сказали, что он в тюрьме?

– Верно, – подтверждает она.

Я вскакиваю из-за стола так стремительно, что Рита отшатывается. Я хочу обнять ее, поблагодарить, но говорю только:

– Мне нужно идти.

– Что? – Рита моргает, глядя на меня.

– Я… я забыла, что должна кое-куда поехать, – лгу я. – И я уже опаздываю.

Я хватаю ее сумочку со стула и сую ей. Рита вертит ее в руках, потом спрашивает:

– Что ж, когда мы сможем вернуться к этому?

– Не знаю, я вам позвоню.

Я провожаю ее обратно к дверям и буквально выталкиваю за порог. Она спотыкается на ступенях крыльца, но быстро выпрямляется и одергивает юбку.

– Ловлю вас на слове. Я могу быть вам лучшим другом или худшим врагом. Решать вам. Лично я считаю, что нам лучше подружиться. Вы же умная женщина и знаете, что я могу помочь вам. Показать вашу историю в правильном свете. – Она наставляет на меня свой длинный палец. – С учетом этой машины и этих бочек я предвижу для себя в будущем премию Джорджа Полка.

– Звучит хорошо, – поспешно отвечаю я и захлопываю дверь перед ее лицом. Потом разворачиваюсь и взбегаю на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки. Останавливаюсь я только в спальне перед телевизором и судорожно начинаю нащупывать кнопки на видеомагнитофоне. Нетерпеливо похлопывая себя по ноге, я жду, пока телевизор включится. «Он жив!» – повторяю я про себя.

Кассета начинает проигрываться с того места, на котором я ее остановила. Мамы и Мейбри в кадре больше нет – только машина. Я смотрю на экран, минута проходит за минутой. «Ну же!» Сидя в ожидании, я заставляю себя вернуться мыслями в прошлое, к той ночи на участке Деларю. Мы с Трэвисом были около байу. Он отдал мне свои ключи и уже собирался уходить, когда заглянул в окошко кабриолета.

– А что насчет всего этого мусора? Ты собираешься избавиться и от него тоже?

Я прослеживаю его взгляд – за спинками передних сидений громоздятся кучи хлама, который перекочевал сюда из старой машины.

– Наверное, мы можем переложить это в твой пикап.

– Да иди ты! Я не собираюсь ничего перекладывать туда.

– Да ладно, Трэвис. Мы сразу же оттащим это в дом моих тетушек. Я просто не могу оставить это все в машине. Это наши вещи.

Он пригладил обеими руками свою шевелюру.

– Я так с ума сойду с вами всеми.

– Ты сойдешь с ума? А я что, нет?

– Я сказал, что помогу тебе, но я не хочу ничего больше знать. Я хочу убраться отсюда.

– Пожалуйста, Трэвис.

Он обвел взглядом участок, потом снова посмотрел на меня.

– Уилла…

– Пожалуйста.

Он вздохнул.

– Ладно. Пойду поищу, куда это можно переложить. Но тебе придется разобраться с этим самой.

Через несколько минут он вернулся, таща несколько мусорных мешков.

– Вот, – заявил он. – Нашел их в одном из сараев.

Он протянул мне мешок, когда я перегнулась через спинку переднего сиденья.

Мы перенесли все барахло из машины в его пикап, потом я повернулась к нему и сказала:

– Тебе пора уходить.

Снаружи за чердачным окном громко свистит птица. У меня перехватывает дыхание. Багажник. В ту ночь багажник был пуст. Мы его опорожнили. Все осталось в мешках, которые я тащила домой после того, как бросила пикап Трэвиса у его дома.

О боже.