Мутные воды - Дженнифер Мурхэд

На экране передо мной что-то происходит. Я сосредотачиваюсь на дыхании. Боюсь, что если не сделать этого, то у меня случится паническая атака. Машина шевелится. Не выезжает с парковочного места, а смещается из стороны в сторону, как будто раскачивается на месте. Почти незаметно, но определенно движется. Что-то шевелится в тесном пространстве за водительским сиденьем. Тень, едва различимая в свете галогеновых ламп над головой. Затем водительская дверца распахивается и на бетон парковки вываливается мужчина. Несколько секунд он неподвижно лежит на земле. Затем вскакивает, оглядывается и убегает.

Я останавливаю запись, перематываю назад и смотрю еще раз. И еще раз. И еще. Пока не убеждаюсь, что глаза меня не обманывают. Он вылез из багажника. Из моего горла рвется дикий смех, похожий скорее на крик животного.

Затем я вспоминаю, как Трэвис упомянул о багажнике. Рэймонд на штрафстоянке тоже что-то говорил на этот счет. «Полагаю, они нашли что-то хорошее». Что-то было в машине, когда полиция вытащила ее из байу, – но это был не босс моей матери. «Слава богу!»

Я снова проверяю сообщение от Чарльза ЛаСалля, затем смотрю на часы. Пресс-конференция возле байу вот-вот начнется. Я бегу вниз на кухню, захлопываю дверь, которая снова открылась сама по себе, беру сумку со стола и направляюсь к выходу.

* * *

Найти место, где проходит пресс-конференция, не так уж сложно. Автомобили телекомпаний теснятся на грунтовой дороге, идущей вдоль дамбы. Это то же самое место, где из байу вытащили машину моей матери. Я паркуюсь и следую за толпой наверх. Внизу, у воды, установлено возвышение. К нему пробираются несколько репортеров, в том числе и Рита. Она наносит на губы новый слой помады. Оператор протягивает ей микрофон, она поправляет наушник-вкладыш. Глядя на нее, я думаю, что она была права: может быть, мы с ней не такие уж и разные. По крайней мере, мы не были такими уж и разными неделю назад. Сегодня я не настолько в этом уверена.

Местные жители толпятся рядом, перешептываясь. Я перевожу взгляд с одной группы на другую. Некоторые из присутствующих мне знакомы: женщина из антикварного магазина, Эрмина и ее подруги, родители пропавшей учительницы; других я не узнаю́. Но вид у всех встревоженный – не считая одного человека. Он стоит поодаль, отстраненно наблюдая за всеми. Дойл Арсено.

Ослепительный луч ударяет Рите в лицо с верхней части камеры, и она в буквальном смысле сияет в его резком свете. Она что-то говорит в микрофон, но я не слышу ни слова, лишь вижу оживленную мимику, когда с ее губ слетают произнесенные четко, без малейшего акцента фразы. Свет гаснет. Рита поворачивает голову и оглядывается. Заметив меня в задних рядах толпы, она жестом приглашает меня подойти. Я остаюсь на месте, лишь слегка качаю головой.

– Дамы и господа! – произносит шеф Уилсон в микрофон, установленный на возвышении. Микрофон издает резкий визг, Трэвис подходит, настраивает его и отступает назад. Его лицо бесстрастно, непроницаемо, и он избегает встречаться со мной взглядом. Он продолжает смотреть на телевизионщиков, которые толпятся вокруг.

– Дамы и господа! – повторяет шеф. – Как вам известно, мы произвели арест подозреваемого, проходящего по делу о бочках, найденных в Брокен-Байу. Кроме того, сегодня утром у нас появились новые сведения, и ведущий следователь полиции штата Луизиана Том Борделон присутствует здесь, чтобы обсудить эти сведения. Том, прошу вас.

Шеф смотрит на человека, стоящего рядом с ним. Человека, которого я видела по телевизору в «Напитках и закусках у Тейлора» пару дней назад. Он выходит вперед. На нем бежевые брюки-карго и белоснежная рубашка с блестящим значком. Сегодня у него на голове большая ковбойская шляпа коричневого цвета, которая заставляет меня вспомнить об увиденном на той старой видеокассете. Кассете, которую я сегодня специально оставила дома. Я не хочу расставаться с единственным доказательством того, что произошло там на самом деле. Поэтому я сначала сделаю копию, а потом передам ее полиции.

Затем мои мысли обращаются к Мейбри. Ни она, ни мама не знали, что человек, которого мама затолкала в багажник, выжил. Я тянусь за мобильным телефоном, когда из микрофона раздается громкий голос:

– Доброе утро всем. Спасибо, что пришли сегодня сюда. С тех пор как была найдена первая бочка, мы привлекли добровольцев, плавсредства и команды водолазов для проведения методичного поиска в Брокен-Байу. На сегодняшний день было найдено пять стальных бочек емкостью в пятьдесят пять галлонов каждая с человеческими останками внутри. Нам невероятно повезло в том, что четыре из пяти жертв были опознаны. Эти четыре женщины были в списке пропавших без вести. Вы можете себе представить, насколько тяжело это оказалось для родных и близких этих женщин. Я прошу вас проявить уважение к их чувствам. – Он делает паузу и по очереди смотрит на каждого репортера, задерживаясь на Рите немного дольше, чем на других. – Кроме того, в связи со следствием по этому делу был арестован Уолтер Деларю из округа Уэст-Фелишиана. Он находится под стражей со вторника, и сегодня ему было предъявлено официальное обвинение.

Несмотря на жару, по моей коже бегут мурашки. Человек, на чей участок я забралась в ту ночь, когда утопила мамину машину.

Ведущий следователь продолжает:

– Мистер Деларю прожил в Брокен-Байу бо́льшую часть своей жизни и только недавно переехал в Уэст-Фелишиану. Каждая из найденных бочек была накрыта съемной крышкой с болтовым фиксатором. В каждой крышке есть завинчивающееся отверстие, и все они были открыты, когда бочки нашли. Мы полагаем, что именно через эти отверстия бочки наполнились водой при погружении в воду. Кроме того, в двух бочках из тех, что были найдены последними, обнаружен песок. Мы полагаем, что он также использовался в качестве балласта. Помимо упомянутых бочек, мы также достали из байу два автомобиля. – Я выпрямляюсь. Два? – Один автомобиль был извлечен в прошлое воскресенье. Второй был поднят сегодня утром.

По толпе проходит шепот, а Том Борделон продолжает:

– Судя по найденным внутри предметам, одежде жертвы, а также исходя из сопоставления с описанием автомобиля, мы можем заявить, что тело, обнаруженное за рулем, принадлежит Катарине Будро, о пропаже которой в апреле сообщили ее родители. В настоящее время нет оснований считать, что она стала жертвой преступления.

Я окидываю взглядом толпу и вижу супругов Будро, стоящих в стороне. Мать Катарины плачет, а отец держится стоически – точно так же, как в тот раз, когда Рита брала у них интервью на дамбе. Отец Катарины еще тогда показался мне странным. Отстраненным. И сейчас, пока я смотрю