Казанский мститель - Евгений Евгеньевич Сухов

— Это каким же образом? — поначалу не понял собеседник Николая.

— Очень просто, — тоном всезнающего наставника произнес Николай. — Он сделает так, что конкурент будет устранен навсегда. И более никогда вас не побеспокоит.

— Ах, вот вы о чем… Понимаю. Каковы гарантии? — по-деловому поинтересовался у Трофимчука уже согласный на убийство конкурента собеседник.

— Слово, которое я никогда не нарушаю, — ответил Николай.

— А какова стоимость услуги? — понизив голос, спросил новоиспеченный заказчик.

— Для такого непростого дела совсем немного… Три тысячи рублей.

— Такие деньги я найду.

— Значит, договорились.

Через полторы недели конкурента не стало.

В начале ноября к Николаю обратился молодой человек из известной в городе семьи, предложив отвадить ухажера девицы, в которую он влюблен пока что без взаимности. Но, как он полагает, это потому, что ему попросту мешает его соперник, которому, к несчастью, девица также оказывает знаки внимания.

— Слышал, вы помогаете… Так сказать, в разных щекотливых ситуациях, — начал молодой человек издалека.

— Помогать людям — благое дело, — неопределенно ответил Николай, немало обеспокоенный тем, что кое-кто в городе уже знает его как посредника между заказчиком убийства и исполнителем. В будущем следует быть более осторожным. Может быть, даже следует уехать в другой город, где их никто не знает. Разговоры о «заказах» рано или поздно дойдут до ушей полицейских. — А что вы желаете?

— Понимаете, есть девушка, к которой… Впрочем, о чем это я? Я желаю устранения соперника до «полной нейтрализации», — уверенно заявил влюбленный молодой человек и в упор посмотрел на Николая. — Вы понимаете, о чем я говорю.

— Более чем, — едва кивнул Николай.

— И что вы на это скажете?

— Три тысячи, — промолвил Николай, на что получил совершенно неожиданный ответ:

— Да хоть четыре! — Слова были произнесены влюбленным молодым человеком явно сгоряча и не подумавши, да было уже поздно. Чуть помедлив, он давил: — Тысяча сверху за быстроту исполнения.

На что Николай Трофимчук не преминул ответить следующим образом:

— Ну, тогда четыре…

* * *

Когда Фрол узнал о новом заказе, он задумался. Где-то внутри него происходила нешуточная борьба. Однако она не затянулась надолго, и вскоре он согласился.

— Четыре тысячи будет стоить это дело, — сообщил Коля Трофимчук, после того как Фрол дал согласие.

— Да? — удивленно поднял брови Фрол. — Это ты постарался?

— Нет, он сам предложил.

— Хорошо. Отныне все последующие подобные дела тоже будут стоить четыре тысячи. Как минимум…

Сказав это, Фрол снова задумался. Вот так… Теперь вместо мерзавца и нечистоплотного конкурента — тоже конкурент. Но не мерзавец, не мошенник и не пройдоха. Соперник одного влюбленного, просто человек. У которого жизнь складывается так, что виден ее скорый конец.

Жалко его? А почему он, Фрол Чагин, должен думать о людях и жалеть их? О нем кто-то подумал? Кто-то пожалел его, когда он потерял руку? Не было даже сочувствующих. А людей, ни в чем не виноватых, в природе не существует. Если они и есть, то их крайне мало. Они всегда как исключение, лишь подтверждающее правило. И вряд ли они могут кого-то обидеть так, чтобы кто-то захотел с ними смертельно поквитаться. Стало быть, поделом…

Через два дня между Фролом и Николаем состоялся новый разговор…

— Выяснил, кто этот новый конкурент-соперник? — глянул на Трофимчука Фрол.

— Да, — последовал предельно короткий ответ.

— И где он проживает — тоже выяснил?

— Конечно, — снова последовал ответ.

— Хорошо, — резюмировал Чагин. — Теперь дело за мной.

К предстоящему убийству Фрол готовился четыре дня. Следил за соперником влюбленного заказчика, изучал его распорядок дня и расписание дел, скрупулезно выбирал позицию для выстрела.

Одиннадцатого ноября в среду соперник влюбленного молодого человека, заказавшего устранение конкурента, был убил выстрелом в голову прямо на улице. Выстрела опять никто не слышал. Однако дворник дома, из которого, по предположению полиции, был произведен выстрел, покажет на свидетельском допросе, состоявшемся через несколько дней, что видел молодого человека в бекеше[32] и с дорожным чемоданом-саквояжем, выходящего из подъезда дома в то самое время, когда был убит студент (дворник всех молодых людей, более или менее прилично одетых, называл студентами). Возможного убийцу описать дворник не сумел. Сказал только про бекешу и капюшон, который как раз и скрывал лицо человека с дорожным чемоданом. Когда дворника попросили припомнить все до самой незначительной мелочи и повторить показания с подробностями и деталями, дворник повторил ранее сказанное и добавил, что дорожный чемодан вышедший из дома человек держал в правой руке, а левая была в боковом кармане бекеши. Выходя из подъезда, он поскользнулся, однако левую руку из кармана почему-то так и не вынул. Хотя меры предосторожности, чтобы предотвратить падение, это, несомненно, предполагали — ведь это делается само собой на уровне инстинктов. Увидев дворника, человек с чемоданом надвинул капюшон на глаза и быстрым шагом прошел мимо него. Больше припомнить дворник ничего не смог, но и того, что он рассказал, вполне хватало, чтобы выдвинуть версию, что это именно человек в бекеше произвел выстрел и в чемоданчике у него лежала винтовка. Правда, малой длины. Возможно, с укороченным дулом или отрезанным прикладом — такое вот предположение выдвинули нижегородские полицейские.

Следственное расследование вел, похоже, человек грамотный и сведущий в своем деле. В самом скором времени были допрошены этот самый молодой влюбленный, а еще купец второй гильдии Оладьин и комиссионер Хамачи, которые могли быть причастны к преступлениям. Поводом объединить эти дела в одно производство послужила удлиненная пуля с шестигранным донцом, что нашли в голове убитого на улице молодого человека при вскрытии двенадцатого ноября текущего года. Такая же пуля была обнаружена застрявшей в двери гостиницы Ермолаевых на Стрелке, где был убит выстрелом в голову разыскиваемый по четырнадцати губерниям Российской империи махинатор и аферист Янкель Лейбович Шумахер, представляющийся как Мовсес Ваганович Черенц, Зиновий Кузьмич Бараедов, барон Карл Францевич Киппенбергер, Иван Яковлевич Скопин (и еще одиннадцать псевдонимов).

Влюбленный начал сдаваться уже при втором допросе. Подсказал, как ему себя вести, частный присяжный поверенный, которого молодой влюбленный пригласил для своей защиты. Лучше бы молодой человек попытался защищаться сам, поскольку слова, сказанные влюбленному частным присяжным поверенным, звучали примерно так:

— Коли найдут того, кто убил вашего соперника, а полиция у нас благодаря грамотному и деятельному руководству господина полицеймейстера в сыскных делах едва ли не первейшая во всей империи, то убивец сдаст вас наипервейшим образом, чтобы существенно скостить себе срок наказания. Поскольку он, — говорил присяжный поверенный почти искренне, — есть лишь орудие исполнения убийства. А настоящий убивец — это вы. Так