Мерривейл, Марч и убийство - Джон Диксон Карр

Дженни всплеснула руками и уронила их на сумочку, лежавшую у нее на коленях. Маслянистый дым наконец подобрался к ней, и она закашлялась.

Г. М. вытащил трубку изо рта и стал ее вытряхивать.

– Вы говорите, доктор? – повторил он. – И что этот доктор сказал?

– Со мной говорил не доктор, а тетя Эстер. Она сказала: «Дженнифер, ты поступаешь неразумно, пытаясь убить себя только потому, что не хочешь выходить замуж».

Том Локвуд крепче сжал ее плечи:

– Неужели тетя Эстер так вам и сказала?

– Да! Только это неправда! Но меня спрашивали, как убийца мог ко мне пробраться, если комната была заперта изнутри?

– Что-нибудь еще, Дженни?

– Я спросила: «Где американец?» Они ответили: «Какой еще американец?» И заявили, что у меня были галлюцинации. Они собрались вокруг моей кровати: тетя Эстер, кузина Марго, бедный старый дядя Фред – и все смотрели на меня. Еще добавили: как хорошо, что приехал их семейный врач, он не станет сообщать в полицию. Боже мой, и вас удивляет, что я их боюсь?

– Г. М.! – резко сказал Том после паузы.

– Да?

– Возможно, вам будет интересно узнать про этого таинственного американца?..

– Очень интересно, сынок. Не представляю, откуда он мог взяться.

– Он не американец, – объяснил Том, – но и не плод галлюцинации. Это семейство допустило серьезную оплошность, сделав подобное заявление. В свое время я вам все расскажу. А пока – как думаете, есть какие-нибудь зацепки?

Г. М., который сидел зажмурившись, с сосредоточенным выражением лица, теперь медленно открыл глаза и внимательно посмотрел на Дженни.

– Куколка моя, – сказал он, – у меня остался всего один вопрос. Но я хочу, чтобы вы ответили на него предельно точно. Вы говорите, что, находясь в полубессознательном состоянии, четко слышали голоса. Вы слышали стук в дверь, шаги бегущих людей и все остальное. Но были ли и еще какие-нибудь звуки?

– Какие… какие звуки?

– Любые!

– Нет, не было.

– Вы в этом уверены?

– Да, уверена.

– Боже ты мой, – задумчиво проговорил сэр Генри Мерривейл. – Так вот что происходило в запертой комнате!

– Что? – крикнул Том.

– Я уже старик, – сказал Г. М., с многозначительным видом похлопав себя по груди. – Позвольте мне самому в этом разобраться. Прямо сейчас и начну.

Г. М. потянулся к телефону, стоявшему около его локтя. Он позвонил на коммутатор, а затем набрал нужный номер. Последовала долгая пауза, гудки в трубке, казалось, длились бесконечно. Том Локвуд слушал гул вентилятора на потолке и время от времени посматривал на лицо Г. М., которое приобрело такое же зловещее, даже дьявольское выражение.

Гудки вдруг прекратились, и Г. М. начал странный и удивительный разговор:

– Деточка, послушайте меня, я хочу поговорить с Сэмом… О да, еще как могу! Это старик. Просто передайте, что это я помог ему уладить все проблемы, когда он закатил чудесную вечеринку с шестнадцатью прелестными девушками без одежды и к нему ворвались олухи-полицейские. Да, старик!.. – В мощном голосе Г. М. зазвучали благостные нотки: – Это ты, Сэм? Как поживаешь!.. Лучше не бывает, Сэм! Хочу у тебя спросить… Спасибо, Сэм. Сколько вентов сейчас работает?..

Том Локвуд озадаченно посмотрел на вентилятор, гудящий и хлопающий у него над головой. Затем перевел взгляд на такую же растерянную Дженни.

– Только три? Уверен? Ладно, Сэм. Скажи их имена и как они выглядят. Да, и как выглядят. Ага… Нет, первый не подходит. Второй… Боже ты мой, похоже, то, что нам нужно! Но на всякий случай расскажи про третьего… Нет, этот тоже не подойдет. Значит, Чарли Джонсон. Дай мне адрес. Уже почти шесть часов, он должен быть дома… Миллион благодарностей, Сэм. И в следующий раз постарайся ограничиться одной женщиной, хорошо? Ладно, ладно!

Закончив разговор с гордым видом человека, который только что во всем разобрался, сэр Генри Мерривейл снова начал крутить диск телефона.

– Сержант? Мне нужна полицейская машина для трех человек и водителя. И побыстрее. Одна нога здесь, другая – там. Две минуты? У выхода на Хорс-Гард-авеню? Хорошо!

Тяжело поднявшись из-за стола, Г. М. снял с вешалки свою старенькую панаму и нахлобучил ее на голову. Эта шляпа с яркой цветастой лентой и обвисшими полями напоминала по форме большую чашу и придавала его пугающему лицу еще более зловещее выражение.

– Сэр! – возразил Том. – Во имя здравого смысла, объясните, при чем тут вентиляторы и как нам это может помочь?

– Вы же хотели, чтобы вам объяснили чудо? – спросил великий муж. – Ну хорошо. Вы со мной или нет?

Точно через две минуты, как и было оговорено, Дженни с Томом разместились на заднем сиденье полицейской машины, а Г. М. втиснулся на переднее рядом с шофером. Они сорвались с места и помчались по Хорс-Гард-авеню, повернули налево и полетели по Уайтхоллу. Г. М., чьи попытки вождения неизменно заканчивались разбитыми витринами магазинов или покореженными уличными фонарями, отпускал саркастические замечания по поводу водительского мастерства сидевшего за рулем полицейского, отчего у того покраснели уши.

Вдали от башен Вестминстера, с его роскошными террасами и фешенебельными многоквартирными домами, находился район мрачных грязных улиц, названия которых мало кому о чем-то говорили. Красные кирпичные постройки на этих улицах, нарочито поблескивающие латунными дверными ручками и оконцами для писем, отчаянно притворялись частными особняками, а не домами с меблированными комнатами.

Выброшенные газеты, гонимые пыльным ветром, танцевали над сточными канавами; кричали дети, громко стучали мусорные баки. Машина остановилась перед одним из таких грязных домов, который не только выглядел как частный дом, но и на самом деле им являлся.

– Вы двое, выходите, – прокряхтел Г. М.

По его приказу Дженни с Томом вышли из машины и вместе с Г. М. поднялись по каменной лестнице к двери. Г. М. ткнул пальцем в звонок.

– Последний раз прошу, – в отчаянии сказал Том, – объясните, что за вентиляторы…

Г. М. дернул за поля своей панамы, еще глубже опуская их на лицо.

– Кто вообще говорил про вентиляторы? – заревел он. – Во всяком случае не я! Я сказал «венты». На театральном и профессиональном жаргоне это вентрилокисты или чревовещатели. Слышали про таких?

Дженни прикрыла удивленно открытый рот ладонью.

– Вы утверждаете, – продолжал Г. М., – что в Шепчущей галерее вместе с вами было всего четыре человека. Тетю Эстер и кузину Марго можно исключить, они стояли, облокотившись о перила слишком далеко от стены. Мы также исключим рассерженного служителя храма. Но кто же остается? По вашим словам, это толстый краснолицый крестьянин, чей костюм слишком явно выдавал в нем сельского жителя? Он принес сверток с сэндвичами и термос. Когда вы услышали слова, он сидел у стены и спокойно пил чай. Ну ладно, умники! Скажите мне,