Тень княгини - Алеся Георгиевна Кузнецова

class="p1">На экране телефона высветилось имя одного-единственного человека, перед которым ей не надо было притворяться сильной. Потому что она видела ее уже разной. Анна схватилась за звонок, как за возможность удержаться от падения в глухую, разрушительную темноту.

«Эва».

Она выдохнула, чувствуя, как воздух с трудом проталкивается сквозь сжавшееся горло, и провела пальцем по стеклу смартфона. Ей не пришлось ничего объяснять. Эва поразительно, почти мистически чувствовала чужую боль, и все поняла лишь прерывистому дыханию подруги в трубке.

— Аня, я хотела тебя попросить приехать, — коротко, без лишних предисловий произнесла Эва. Ее спокойный, глубокий голос подействовал как ледяной компресс на горящий шрам. — Хорошо бы, чтобы ты уже завтра была у нас. Федор будет репетировать весь день на органе, а мне нужна твоя помощь. Хоть ты и не любишь говорить о кулоне, мы кое-что нашли. Олег отвез нас в дубраву А там Ты не представляешь.

Анна прикрыла веки и перед глазами возник огромный валун с выбитой лодочкой и птицей. Идентичный символ, как и на кулоне, который подарил ей Костя в ту ночь, разделившую ее жизнь на до и после. Она хотела его выбросить, уничтожить, хотела разбить на тысячу мелких осколков. Но даже это не отмотает время вспять и не вернет ей все то, что она потеряла. Воды не умеют течь вспять, а время заставляет нас идти вперед, что бы не случилось.

Она не думала, что когда-нибудь согласится снова взглянуть на этот кулон и тот камень, который знала гораздо лучше, чем Эва думала. Но тогда она еще не знала, что ей придется сидеть и слушать, как для другой Марк Демидов открывает программу на канале, который раньше был ее домом.

Анна положила трубку, решительно пододвинула к себе чистый лист бумаги и быстро написала заявление на отпуск за свой счет на неделю. Она ни секунды не сомневалась, что руководство подпишет его с нескрываемым облегчением. Этому телевизионному улею тоже нужно было время, чтобы переварить ее возвращение, привыкнуть к ее новому лицу и не прятать стыдливо глаза при встрече. Родион Казимирович размашисто черкнул резолюцию «Согласовано», даже не поднимая головы, и в этом жесте сквозило сытое торжество: «калека» сломалась в первый же день, убралась с дороги, освобождая поле для Снежаны и его планов.

— Ты, если будут идеи, присылай наброски концепции. На соведущего к Снежане я бы попробовал Кирилла. Он в последнее время хорошо себя показал сразу в нескольких проектах. Концерты большие стал вести. Попробуй, вдруг идеи придут в отпуске. Ты же знаешь, для тебя всегда мы работу найдем, надо просто сейчас надо понять и нащупать какую.

— Конечно, — кивнула Анна и стрелой вылетела на улицу. Полчаса добраться домой, еще минут 20 собраться Надо же, в больнице она думала, что на улицу не выйдет без плотного слоя тональника, а теперь вообще перестала краситься и даже не взяла с собой косметичку. Всего через два часа Анна сидела в вагоне поезда Минск-Брест. Прислонившись лбом к прохладному оконному стеклу, она смотрела, как стремительно убегают назад серые минские пригороды. После Барановичей пейзаж начал меняться. Воздух за стеклом словно густел, становился ниже, влажнее, темнее. За Ивацевичами уже чувствовалось Полесье — не открыточное, а настоящее: с глухими лесами, болотной сыростью, низким небом и той тревожной тишиной, которая всегда подступает к человеку раньше, чем он успевает ее объяснить.

Анна боялась сейчас одного — провалиться от дикого ментального напряжения в тяжелый сон и проехать нужную станцию. Маленькую полустанку посреди молодых дубрав, выросших снова на месте старых вековых.

Полесье встретило ее пронзительной, оглушительной тишиной. Воздух здесь был совершенно другим — густым, пахнущим мокрой хвоей, болотным озоном и вековой речной тиной. Странно. Два года назад она приезжала сюда сразу после гибели Андрея Рудницкого. Тогда для нее не существовало слова нет. Она без спроса вошла внутрь замка Амброжевских, несмотря на всю злость районного следователя. Олег Савицкий. Он не знал, что она следила за его скромной карьерой. Зато ей управляющий замка рассказал по секрету, что Савицкий не пропускает ни одной ее программы к неудовольствию своей напарницы. Анна еще тогда подумала, что эта Юля, застывшая за его плечом, идеально подходит Олегу. И когда, девушка ушла из следственного и начала шить платья, специально заказала у нее одно для Телевершины.

В замке Амброжевских Анну окружили целебной тишиной, в которой она так отчаянно нуждалась. Никакого сочувствия, никаких взглядов-извинений. Эва просто предложила быстро выпить чаю с дороги и сразу же встретиться в библиотеке, где уже ждали майор Савицкий с женой и Федор.

Эва, взволнованная, с горящими глазами, резко поднялась со своего места и подошла к огромному столу, заваленному чертежами и архивными выписками. Федор мягко положил ладонь ей на плечо, призывая к спокойствию, но Эва уже не могла остановиться. Она буквально захлебывалась от восторга, перебирая распечатки и тыча пальцем в карты древних водных путей.

— Аня, ты просто не понимаешь, где мы стоим! — Эва почти выкрикивала слова, ее лицо раскраснелось от профессионального азарта. — Мы привыкли думать, что Полесье девятого века — это глухие непролазные болота. Но эти земли по Ясельде и Припяти, судя по всему, были стратегическим узлом Европы! Они могли быть частью древних водных дорог, которые условно называют янтарными. Через Припять и Буг — дальше к Висле и Балтике, через южные реки — к Черному морю и восточным рынкам, откуда сюда доходило серебро, франкское оружие, византийский шелк.

Анна непонимающе обвела глазами Федора, Олега и Юлю. Федор взглядом попросила дать Эве договорить и не перебивать. Анна вздохнула и откинулась в высоком бархатном кресле, которые управляющий заказал, точь в точь, по старым эскизам.

— Твой кулон, Анна Он очень древний, я уже говорила тебе, хоть ты и не хотела слушать. И он точно не славянский. Я не ошиблась. Не представляешь, сколько экспертиз и консультаций я провела за это время. — Эва взволнованно дотронулась до ожерелья из жемчуга Белозерских, которое через пару месяцев после гибели Андрея Рудницкого Савицкий нашел, ремонтируя старую оранжерею под свадебный салон Юли. Они не оставили себе ни одной монеты и честно сдали все государству, а на положенную по закону премию выкупили это ожерелье для Эвы.

Анна перевела взгляд чуть правее. Федор и Олег сидели рядом, плечом к плечу. Между ними не было соперничества или той неловкости, которые она сразу отметила, снимая сюжет о свадьбе в замке два года назад, когда только вскрылась старая правда. Сейчас они общались так тепло, с полуслова понимая